В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
какие они там, в их России и Сибири.
Не менее известно, что с обладателем таких глаз тоже нельзя иметь дело. Эти маленькие хитрые глазки пребывали в постоянном движении, ни на секунду не останавливаясь на лице собеседника. Бегающие глазки, человек, не смотрящий в глаза собеседнику, – это было крайне подозрительно.
Но и тут японцы отказывались судить Чижикова, как человека не своей культуры. И насторожиться-то насторожились… Но тут же и устыдились своей собственной настороженности, приняв ее за пережитки японской островной ксенофобии. Современные японцы так же стыдятся своих предрассудков, как люди всех других стран и народов. Тоекуда даже прочел сам себе нотацию за то, что на старости лет начал впадать в расизм.
Господин Сосэки был исключительно вежлив:
– Мамонт у вас с собой?
– Мамонт бегает в тайге, – по-русски ответил плешивый. Пожевал губами и добавил: – Но я точно знаю, где он.
После чего с невероятной скоростью налил себе коньяку, еще быстрее выпил и опять плюхнулся в заливное.
Тоекуда успел поймать совершенно трезвый, оценивающий взгляд Чижикова. Будь Тоекуда европейцем, этого взгляда ему тоже вполне хватило бы, чтобы прекратить переговоры. Но он, увы, снова устыдился своего расизма и стал оценивать так же, как оценивал бы японцев. У японцев, во-первых, пьянствовать вовсе не стыдно. Наоборот, нализаться – это вроде бы очень даже мужской, вполне солидный поступок. А во-вторых, японцы часто усилием воли умеют трезветь и отпускают себя снова. И европейцы в смешанных компаниях не всегда понимают – трезвы или пьяны собутыльники. Так что поймать абсолютно трезвый, изучающий взгляд совершенно пьяного японца – дело в общем-то вполне обычное.
Тоекуда постукал, постукал… никакого эффекта. Тоекуда поднял ложку, постучал: никто не отвечает.
Сумиэ Сосеки ловко вылил за шиворот сибиряку-русскому полбутылки газированной воды. Над блюдом с уханьем уэллсовского марсианина взмыла прежняя плешивая башка.
В следующую секунду Сумиэ Сосэки произвел сразу два действия: протянул великану сибирской археологии новый стакан коньяку и тихо произнес по-английски и сразу повторил по-русски:
– Между прочим, деньги при нас…
Несколько секунд Чижиков подслеповато мигал на них.
– Вы имеете в виду мертвого мамонта? – продолжал Сосэки по-английски, – такого, который лежал во льду и оказался на поверхности?
Русский не отвечал, явно не понимая; только его подслеповатые глазки бегали по углам, словно жили своей, самостоятельной жизнью. Тоекуда сказал то же самое по-русски. От коньяка и русской речи сибиряк несколько активизировался.
– Да нет, не дохлый… Мертвых у нас навалом… Я вам говорю про другого, про живого. Знаю место, где бегает мамонт… Там, где работает экспедиция… В реликтовой степи.
– Где именно вы работали?
– Не скажу, – замотал головой Чижиков.
– А мамонт, он какой?
– Он большой… здоровенный такой…
– Ростом с дом? С автобус? С самолет «Боинг»? Больше? – Господин Сосэки жаждал конкретности. Однажды ему уже пытались продать чучело дельфина – размером с синего кита. Чучело было из папье-маше.
Черты поднявшего голову постепенно отражали начавшиеся мыслительные процессы.
– Я знаю место, где водятся мамонты. Можете верить, можете нет. Но место – знаю. Мне самому этот мамонт совершенно не нужен, и в России он подохнет, у нас для обычных зверей в зоопарке корму не хватает. Не хотите покупать – продам американцам.
И сибиряк мотнул головой туда, где раздавались особенно интенсивные хохот и визг.
– Мы купим мамонта. (У Тоекуды глаза полезли на лоб от уверенного тона господина Сосэки.) Только давайте договариваться конкретно. Миллион в твердой валюте – большая сумма. Очень большая. Давайте так – вы предъявляете зверя, я вам плачу. Тут же, в Карске.
Было странно, что настолько пьяный человек способен поднять руку и последовательно загибать несколько пальцев. Если вдуматься – это было очень подозрительно, не меньше, чем трезвые взгляды.
– Февраль, март, апрель, май… Надо делать охоту… Сразу дадите… ну, скажем, тысяч десять, двадцать. Мы сделаем охоту и поймаем. Я жду вас в мае, согласны? Тогда уже будет тепло, мамонты вылетят… – На этом месте он осекся. На счастье Чижикова, Ямиками Тоекуда не так уж хорошо знал по-русски и на странное поведение мамонтов внимания не обратил.
– Завтра подпишем контракт, – обратился Сумиэ Сосэки к лысине.
– Он улетает завтра утром, – уточнил Тоекуда.
Сосэки размышлял недолго:
– Вот бланк контракта.
Тоекуда невольно подумал, что Сосэки торопит события, но сибиряка будили вместе. Проливая
