В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
хотя бы на фотографиях видел людей, о которых Женька упоминала только мимоходом, вскользь. Упоминала так, словно они и не были основными людьми в ее жизни. И теперь сделалось ясно, почему…
Досье мамы, Розы Шашкиной, начиналось историей 1970-х годов, и фигурировали в этой истории изнасилования как семнадцатилетней Розы, так и ее подружек по ее наводке, и поножовщина, и воровство. И далее – смена мужей, среди которых мелькнул отец Женьки, аборты, судебные процессы и прочая пакость, вплоть до нынешнего хахаля, до Стасика. С появлением Стасика Роза если и совокуплялась с кем-то левым – то только в его отсутствие, старалась скрывать. А муж стал ей до такой степени немил, что вскоре они со Стасиком сбежали и начали совместную жизнь. Попутно Розочка отбросила и все возможности заниматься чем бы то ни было, кроме ублажения Стасика, – и научную работу, и карьеру, начинавшуюся в общем-то неплохо.
Формально Стасик Стянутый отбил законную жену у мужа. В действительности он если и отбил, то скорее у небольшого эскадрона, в котором муж занимал положение в лучшем случае подхорунжего. Справедливости ради, был Шашкин личностью совершенно невыразительной, и непонятно почему за него вышла Розочка – женщина видная и имевшая выбор. Скорее всего, двадцатитрехлетний дурачок был единственным, кто все-таки решил на ней жениться.
А Стасик Стянутый был мальчик пятидесяти лет, без определенных занятий и без четко обозначенной профессии; сменил он до тридцати мест работы и нигде не задержался надолго. Когда-то мог защитить кандидатскую, лет пять был зав. лабораторией. Мог много, а не сделал ничего. Простатитов хорошо знал таких и называл их людьми без будущего. То ли нехватка энергии, то ли изъяны воспитания делали их способности чем-то совершенно неважным, не подлежащим реализации. А сейчас Стасик жил тем, что ремонтировал машины новым русским да криминалитету. Вроде неплохой автомеханик.
А жили они в однокомнатной квартире, полученной когда-то Розочкой в ученом городке, будучи еще научным сотрудником Института густых лесов. Долго всматривался Простатитов в это лицо, похожее и не похожее на лицо Женьки. Лицо женщины, которой было наплевать на все (в том числе и на дочь), лишь бы трахаться со Стасиком. Женщина, фактически сама выпихнувшая дочь на панель. Нет, не как Сонечку Мармеладову, не потому, что в доме нечего есть. А своим патологическим равнодушием к дочери, да и к себе тоже. Потому что даже к самой себе Роза Шашкина оказалась совершенно равнодушна: к своим способностям, возможностям. Ко всему, что она умела и что могла делать в жизни, кроме возможности жить половой жизнью.
Было в этом что-то неподвластное его уму. Открывалась какая-то бездна, которой Простатитов не был в состоянии понять. Удивляться ли, что девочка, не нужная никому, пошла на панель? Что с такой рьяностью искала она хоть какой-то любви и тепла? Хоть у кого-нибудь? Во всяком случае, многое в Женьке стало несравненно понятнее, ближе, и это позднее понимание отдавалось глухой болью в душе. Знать бы, пока девочка еще жила, еще дышала, встречалась с ним, вечно занятым. Зная, он дал бы ей больше. Он смог бы, он наполнил бы ее жизнь смыслом. Он согрел бы эту по-дурацки начавшуюся, наперекос пошедшую судьбу.
Взрослый, сильный мужик совал в ладони мясистую, тяжелую физиономию, растирал ее почти до боли, тихо стонал. Знать бы… Знать бы то, что раньше он только смутно чувствовал.
Впрочем, раскисать совсем не время, и Простатитов занимался делом: например, смотрел видеосъемку похорон Женьки, где падала в обморок Розочка, деловито режиссировал Стасик. Донесли, что Стасик собирается искать и ловить убийц.
Не поднимая волны, Простатитов постарался увидеться со Стасиком. Стасика привезли на всю ту же дачу Федьки Лоха, и они вместе попили кофе. Губернатор лично подливал коньяку в его стакан, и Стасик невероятно воспрял от такого внимания. Он вообще считал себя личностью незаурядной, несправедливо обойденной коварной судьбой-индейкой, и был убежден, что мироздание ему что-то должно.
Под влиянием коньяка и внимания губернатора он долго вопил, что он еще найдет убийцу, он еще рассчитается, они его еще не знают! Но все было предельно ясно: ничего-то сделать Стасик не способен. Наверное, они как раз хорошо его знали – потому что никаких препятствий кому-кому, а Стасику отродясь не чинили.
И официальное расследование тоже ни к чему не приводило. Девица вот взяла и померла от остановки дыхания и от прекращения сердечной деятельности. Никаких следов уколов, в желудке – никаких признаков яда. Единственное, что может быть, – это отравляющее вещество в виде аэрозоля. Есть такие вещества. Но кто же будет его использовать на такую вот девчушку?
