В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
из недр спального мешка.
Шеф помнил о безопасности, но сил у него уже не было. И сунуть в скобы брус он попросил того, кто еще держался на ногах.
Проспали почти десять часов, не сговариваясь, не планируя. Михалыч оказался прав – у всех страшно ломило все тело, и двадцать девятого мая отряд вставал очень тяжело.
Сергей пытался выйти из зимовья. Что-то не пускало дверь. Парень навалился посильнее… дверь подалась – хорошо, если на десять сантиметров. В щель хлынул свежий, чистый воздух, до этого Сергей не чувствовал, какой спертый воздух в зимовье, там, где спали вповалку целых семь здоровых мужиков. В щель хлынул ясный, чистый свет и всыпалось немного снега. Всю ночь шел снег, засыпая избушку, да и вчера снегу было уже по колено, только что от двери отгребли. Сергей навалился во всю свою немалую силу, щель увеличилась, но ненамного. Снег продолжался всю ночь, и сегодня, чтобы открыть дверь, надо было отгрести ее снаружи, что поделаешь!
– Что, Сережа, очень надо? Может, тебе пока пописать в уголок?
– Зачем в уголок? Вот тебе окошко, оно же бойница, струей можно попасть!
– Серый, тебе по большому? Тогда, конечно, открывай! – резвился народ непосредственно из спальников, причем одни резвились, а другие, закусивши губы, охали.
– Нет, а правда, мы что, так и будем тут сидеть?!
– Может, и не будем… Если навалимся хорошо.
– Народ, а там же снаружи у нас эвенки!
– Точно! Их и позвать!
– Коля! Афанасий!
Сергею на подмогу пришел Бродов, потом и Алеша Теплов. Втроем они рявкнули так, что снег живее пополз с крыши. Но эвенки не поднимались. Из дверной щели была превосходно видна опушенная снегом крыша палатки. Эвенки спали метрах в четырех от двери.
– Может быть, все разом?! А?! Как заорем! Все семеро?!
– Ребята, да кончайте вы балдеть, – раздался тихий голос Игоря Андронова и мгновенно устыдил разбушевавшихся. – Ваши вопли все равно на девяносто процентов не выйдут из избушки. У вас, балбесов, что в школе по физике было?
– У меня «пятерка», – из спальника похвастался Лисицын.
– Ты потому и не орешь?
– А может быть, еще и потому…
– А все-таки, будем мы двери открывать? – проявлял Алеша здоровую озабоченность.
– Ну, елки… Давайте дружно…
– Подождите, мужики! Тогда уж все.
Все, кроме Михалыча и Андронова, сгрудились у двери, приплясывая на ледяном полу. Навалились.
– Давай-давай, мужики! Ыть!!!
– А!
– Что такое?!
– Ногу!
– Что с ногой?!
– Ногу отдавили!
– Ну, разом, на выдохе! Ы-ыыыттть!!!
По шуму, по веселому ору было видно, что народ поспал, сколько хотел, доволен и счастлив и жаждет великих дел. Дверь отодвинулась еще немного, и тощий Серега даже просочился наружу и теперь приплясывал на снегу: в пылу великих дел как-то позабыл обуться…
– Лопату! Где лопата?
– Да нет здесь никакой лопаты!
– А у шефа? Складная такая?
– А она где?
– В рюкзаке, – подал голос, наконец, Михалыч. – А еще лучше – доску дайте. И заодно сапоги…
– А сапоги зачем?!
– А чтоб обулся.
Производя невероятно много шума, посиневшему Сереге передали кусок доски, складную, почти детскую лопатку, два сапога от разных пар, полушубок (одеться он тоже забыл, и, может, это даже к лучшему, потому что в полушубке он бы в щелку просто не пролез).
– Ну, елки…
Рыхлый снег разлетался фонтаном. Через несколько минут дверь под крики «ура!» сумели окончательно открыть.
– Ну, навоевались?! Давай мыться! Михалыч, вы сегодня за дежурного?!
– Сегодня я готовлю завтрак, Игорь поможет.
– Ура! Вот теперь я вижу, что такое застоявшийся народ…
– Не застоявшийся, а отдохнувший! А вообще, надо думать, что делать…
– Это, Андрюша, смотря что будет на улице, если снег, то сидим здесь, хочешь не хочешь.
– Не, Михалыч, надо нам теперь на них напасть, на тех, кто наш лагерь захватил!
– Алеша, ты себе это как представляешь?
– А это… Ой, давайте помогу!
– Давай, Алешенька, наполни это ведро снегом…
– Вы кашу варить будете?
– А есть альтернатива, Павел?
– Ну… К примеру, вареные рожки.
– Та-ак… Народ, кто за рожки? Нет, ну нельзя ж с такими лицами! А кто за гречку с тушенкой? Единогласно!
Шумно, весело валил народ на речку, кое-кто умывался и снегом. Снег на глазах терял прежнюю рассыпчатость и легкость, насыщался водой и темнел. В ладонях этот снег легко превращался в чудно пахнущую талую воду, начинал протекать между пальцами.
Так же шумно, весело усаживались за еду. Лисицын с Алешей и с Женей расстелили на полу брезент, полушубки, стали резать хлеб для завтрака.
