В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
Коли Горского совершенно в другом месте, – это у тебя что-то шумит. Ты что, через кусты там ломишься?
И друзья как-то заторопились увидеть друг друга, встретиться, и в глазах каждого читалось одно и то же – сильное желание уплыть побыстрее с этого острова и уж, во всяком случае, на этом острове не ночевать.
Наступила тишина – уже не напряженная, а спокойная. Само по себе приятно было вспомнить, пережить вновь это давнее, полузабытое, времен молодости, первых экспедиций по Сибири.
Дымился «Беломор», Морошкин плескал водку в кружки, и тогда японец сделал свое очень солидное и очень веское предложение: «Если уважаемые господа русские геологи так хотят, они могут и не уточнять, где именно происходили все эти события, а просто представить само существо живым или… гм… в виде добычи. Сумму, которую они хотят получить, пожалуйста, пусть они напишут вот тут, в блокноте у Тоекуды. Стесняться не надо. Скромные люди – это хорошо. Но правильная оплата – это тоже вполне хорошо».
А есть и другой вариант – он, Ямиками Тоекуда, снаряжает экспедицию в Восточные Саяны. И приглашает уважаемых господ быть проводниками экспедиции, с оплатой соответствующих расходов и соответствующей зарплатой. Желательную сумму зарплаты пусть господа тоже занесут в блокнот.
– Отвечать прямо сейчас не надо, – улыбался господин Тоекуда-сан в ошеломленные физиономии русских геологов, в их полуоткрытые рты. – Я буду в Карске еще долго, у вас будет время решить, как лучше.
Но вообще-то его, Ямиками Тоекуду, особенно интересуют затерянные миры – места, где сохранилась реликтовая растительность, мало изменились природные условия. Вроде бы там встречаются и животные ледникового периода.
– Да-да, – забормотал Ефим Анатольевич, – у нас тут полным-полно реликтов Великого оледенения. Вот хотя бы брусника – очень древнее растение, очень. У нее и ягоды очень вкусные, полезные, их собирают в лесу, в сентябре. А сама брусника росла в Карском крае еще задолго до оледенения. И приспособилась, сохранилась. Она вечнозеленая, брусника, если размести снег, то листья будут зеленые. Они и плотные такие, эти листья, мясистые, такие листья не бывают у листопадных деревьев, такие бывают как раз у южных, вечнозеленых.
Тоекуда слушал внимательно, кивал и записывал, но видно было – про бруснику он знает. С таким же выражением лица слушал он и про реликтовые орхидеи, про венерин башмачок, рассказы о реликтовых животных – о кунице, о беркуте.
Впрочем, они ведь не биологи, они геологи, они могут многого не понимать, просто не знать. Наверное, лучше всего зайти в Карский музей, это в двух кварталах отсюда.
Здесь имеет смысл отметить, что русские ученые еще не научились быть людьми рыночного общества. Скрыть от людей своего круга золотоносного японца, монополизировать общение с ним не пришло в голову ни Ефиму Анатольевичу, ни Николаю Александровичу. А знать что-то интересующее японца в Карском музее и правда могли, и неплохо.
Карский краеведческий музей – огромное здание, построенное еще в 1912 году по фантазии купца Чернова. Купец бредил Древним Египтом и денег на музей дал, но с условием, что здание построят в египетском стиле и с фресками на египетские темы. Что и было сделано. На берегу Кары возник не особенно вписывающийся в архитектуру города огромный дом с четырьмя пилонами и по каждому из них – фрески, скопированные с древнеегипетских росписей.
Сидели в хранилище, в подвале музея. В пыльной комнате громоздились огромные сундуки с материалом.
Стеллажи оставляли только узкие проходы, и полки стеллажей были завалены черепками, полусклеенными сосудами, какими-то позеленевшими кусками металла – судя по цвету, бронзы.
Опять японец разливал коньяк, и опять хозяева деликатно переходили на водку. Почему-то археолог Карского музея, Макар Поликарпов, коньяк тоже не особенно жаловал.
Впрочем, и ничего особенно нового Макар Поликарпов не рассказал, разве что настоятельно сворачивал на археологические темы и все порывался рассказать, где и что нашли и где можно попытаться найти еще больше и интереснее.
Вот насчет реликтовых степей кое-что он смог прояснить, но даже и не сам, а через сотрудника, Игоря Андронова, – тот занимался животными ледникового периода.
У Андронова получалось, что затерянные миры могут быть на севере Карского края, скорее всего – в горах Путорана или на крайнем юге, тоже в горах – в Саянах.
В Саянах водится северный олень, у которого самки не имеют рогов, с пятнами по шкуре. У всех северных оленей, вообще-то, на шкуре нет пятен, у оленят пятна исчезают примерно к году. Вот у предков северного оленя были пятна на боках, а у самок не было рогов, и у саянских
