В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
а главное – к висящему на ветке карабину. Но это бежало быстрее. Миша заметил движение далеко, метров за сто. А теперь это, рыже-бурое, лохматое, было уже метрах в тридцати, отрезая Мишу от костра. Медведь?! В голове мгновенно всплыли все страшные истории про шатунов. Миша выронил подобранный хворост, метнулся к дереву с оружием. Но это или этот стремительно двигался, делая шаги метра по полтора. От дерева с карабином Мишу отрезал великан. На полторы головы крупнее совсем не маленького Миши, много шире в плечах, а покрытые рыжим волосом руки опускались куда ниже колен, значит, длиннее Мишиных раза в два. Огромное лицо было невыразимо страшным – не человеческое, но и не звериное, почти без волос, с серо-черной шелушащейся кожей, с почти безгубым, серо-красным ртом почти во всю ширину лица.
Наверное, можно было еще добежать, сорвать ружье… Но Миша, прямо скажем, струсил бежать почти что навстречу великану. Несравненно легче было стоять и ждать, покуда он сам подойдет. И не скроем – диким голосом вскрикнул Миша, закусил собственную руку, когда великан встал в трех шагах, упер в Мишино лицо маленькие желто-красные глазки с каким-то безумным, непередаваемым выражением.
Не человек, не обезьяна, он поражал превосходством во всем – в физической силе, в размерах, в стремительности. Рядом с ним совсем не слабый Миша, хорошо умевший и ходить, и стрелять, и работать, чувствовал себя, как шестилетний мальчик в компании дворового хулигана лет пятнадцати.
Только огромным усилием воли удержался Миша от безумного крика, от панического бегства в никуда, когда без малейшего усилия, без малейших изменений на лице голова чудовища как будто увеличилась сантиметров на пятнадцать за счет толчками выраставшего на ней конического продолжения.
Существо оскалилось, обнажив сахарно-белые, влажные от слюны клыки длиной сантиметров по пять.
– Уа-аррр… У-ууу… – сказало существо, протянув в сторону Миши руку. При всем желании Миша не смог бы назвать это лапой – с почти человеческой мускулатурой, с огромной, раза в четыре больше его, кистью. Рука ладонью вверх, с длиннющими коричневыми пальцами, оказалась в нескольких сантиметрах от Мишиного носа.
Миша перевел взгляд на эту руку, счастливый тем, что можно оторваться от этих красных безумных глазок. Ладонь опускалась, и Миша тоже наклонился вперед, рассматривая и ладонь, и сухую ступню, словно перевитую веревкой под серо-коричневой, сразу видно, очень толстой кожей.
– Уа-арр… у-уу-ууу…
Миша вскрикнул, чуть не рухнул на колени – на него, стоящего согнувшись, обрушилась вторая рука чудовища. Он вскинул взгляд и вздрогнул, ужасаясь еще более широкому оскалу. Ему хватило ума понять, что великан не нападает, а просто улыбнулся и хлопнул его по плечам, очень может быть, что дружески. Миша не стал выпрямляться, он инстинктивно чувствовал, что должен оставаться в такой полусогнутой позе, что так безопаснее всего.
– Ааа-аа… Уар… уаар…
Великан взял Мишу за руку. Не совсем так, как берут папы детей – ладонь в ладонь, а сгреб за кисть руки – причем все пять пальцев оказались на одной стороне захвата. Но смысл жеста был очень понятен. И Миша, против своей воли, сделал первые шаги пути вдвоем. Впрочем, вели его к собственному спальнику и рюкзаку. Великан снял карабин с сучка, повертел его, как легкую тростинку. С чувством жути следил Миша, как словно уменьшается в исполинских руках, легко порхает смертоносное ружье весом почти в пять килограммов. Великан попытался разломать оружие, как палку, не получилось.
– Уу-уууу…
Исполинские руки взялись за ствол – под одной исчезла мушка, под другой – цевьё. С чувством нереальности происходящего следил Миша, как изгибается ствол. Этого никак не могло быть, потому что не могло быть никогда, но таких великанов тоже никак не могло быть, это факт. А они были, по крайней мере, этот вот один.
Великан давно выпустил его руку, но Миша и не думал убегать. Великан догнал бы его, почти не ускоряя шага. Миша только воспользовался ситуацией, чтобы собраться, стремительно свернул, засунул спальный мешок в рюкзак. Впрочем, пришлось вытащить из рюкзака хотя бы несколько вещей, дать великану осмотреть, попробовать на зуб.
Кострище тоже было осмотрено с пристрастием, что называется, на сто рядов.
Миша не то чтобы перестал бояться великана. Он просто как-то начал привыкать к мысли, что тот существует на самом деле, и начал наблюдать за ним. Великан оглянулся, и Мишины зрачки опять уперлись в желто-красное мерцание жутких глазок существа.
– Уарр… уу-ууу…
Великан шагнул в сторону Миши, конус на голове снова начал подниматься. Миша сразу же отступил в сторону – чисто инстинктивно,
