В романе удивительным образом переплетаются вымысел и реальность — по тундре бродят мамонты, кочуют и охотятся зверолюди, раздаются выстрелы и совершаются ужасные находки — причудливый мир, в котором истина где-то рядом.Книга доктора философских наук и известного писателя А.Буровского написана на материалах из историко-археологического и энтографического опыта автора.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
чтобы увеличить дистанцию, так же инстинктивно ссутулился, присел.
– Ууу…
Когда Миша решился поднять взгляд, великан обнюхивал его шерстяные носки. И Миша радовался, что ему дали время надеть рюкзак со всем барахлом, какое только он успел запихать. И пошел за ручку с великаном, сам вспоминая, как почти двадцать пять лет назад ходил с папой на демонстрацию. Идти стало особенно трудно, потому что двигаться со скоростью великана Миша ну никак не мог, а когда он отставал, тот раздражался, сильно дергал его за руку. От каждого рывка Миша вылетал из снега и его проносило с полметра.
Впрочем, шли они недолго. Впереди кто-то передвигался по снегу: какие-то огромные, мохнатые, рыже-серого, бурого цвета. Огромное, еще больше приведшего Мишу, существо с седыми волосками по всему телу сидело прямо в снегу, водило вокруг себя руками. И про его размерам, и по седине, а главное – по властной, решительной повадке Миша сразу угадал в нем самого главного, старого самца, которому все подчиняются.
Две здоровенные самки с отвисшими грудными железами, с длинными волосами, падавшими ниже плеч, тоже что-то искали в снегу, разгребая его ладонями. У обеих было по детенышу. Один детеныш был грудной, раза в два больше человеческого годовичка. Другой, размером с пятилетнего ребенка, сам лихо носился по снегу и на двух ногах, и на четырех. Но, скорее всего, был гораздо младше, чем пять лет, что-то в его повадке заставило Мишу вспомнить двухлетнюю сестренку у приятеля.
Было еще одно существо, крупнее детенышей, но гораздо меньше взрослых, с подростка лет четырнадцати. Оно само искало в снегу и вело себя самостоятельно. По мягкой округлости лица, большим глазам, робкому поведению Миша догадался – это девочка.
Его вели прямо к старому самцу, и Миша старался на него прямо не смотреть. Частично он действовал инстинктивно, частью он успел понять, что волосатые великаны почему-то этого не любят.
– Уаааа… Ух-ууу… Ууммм… – примерно так высказался великан, который привел Мишу сюда.
– Уааа… Уп-уп… Уа-арр…
В каскаде горловых свирепых звуков трудно было уловить, что хочет сидящий великан. Мишу толкнули прямо к нему. В нос ему ударила смесь ароматов – сильнее всего пахло зверем, псиной, влажной шерстью и еще чем-то невкусным, кислым. Еще был запах мочи, нечищенных зубов и почему-то нагретого камня.
Миша понял, что надо принять уже знакомую позу, напоминавшую поклон.
– Уууу…
Мише показалось, что это сказано ему. Интонации были мирные, удовлетворенные какие-то.
– Уууу… уаа… уу-ух… – раздалось вокруг, и Миша поразился, что совсем не было слышно шагов. А судя по звукам, вокруг уже стояли все. Не без труда Миша не отреагировал, когда его ткнули пальцем в бок, потянули за штанину. Он чувствовал – лучше молчать.
– Уаррр-уа-ааррр…
Миша издал писклявый, короткий звук, упал на колени, когда огромное создание шлепнуло его ладонью по спине чуть ниже плеч. Но это было уже все. Стадо еще постояло вместе, поиздавало какие-то звуки – Миша не мог понять, беседуют они, отвечают друг другу или же каждый говорит без всякой связи с остальными. Но старый самец уже переместился в сторону от места, где он беседовал с Мишей, опять опустил руки в снег. Самки разошлись, как это делают грибники, чтобы не мешать друг другу. Малыш бегал вокруг матери, высоко, на собственный рост прыгал, кувыркался и, видимо, ей сильно мешал.
Великан, приведший Мишу в стадо, снова куда-то ушел, скрылся за лиственницами.
Только маленькое существо-подросток еще стояло совсем рядом, засунув палец в рот, и с интересом смотрело на Мишу. Теперь было хорошо видно, что это действительно девочка. Он показал ей язык, и девочка засмеялась, обнажая страшные клыки.
Миша сделал пару шагов в сторону, он совершенно не представлял себе, что должен теперь делать. От людей Чижикова он убежал. Но позволят ли мохнатые люди ему двигаться дальше – он совсем не был уверен. Он что, теперь будет с ними жить? Но как?
Миша начал понимать, что делают эти создания в снегу. Вот в одном месте вспыхнул чей-то писк. Великанша сунула в рот это маленькое, пищащее, хрустели чьи-то косточки, по физиономии самки расплывалось явное блаженство. Самец урчал, тоже отправляя что-то в рот. Из его железных пальцев не доносилось даже писка. Но сам-то Миша что будет здесь есть?! Перспектива мышковать, ловить леммингов вызывала у него некоторую тоску. Он, конечно, тысячу раз слышал в своей «фирме» про спецподготовку, когда люди должны за неделю пройти двести километров по незнакомой местности, в условленных местах построить пять земляных крепостей с системой траншей полного профиля (потом начальство прилетит на вертолетах, проверит) – и это
