Главная героиня, в поисках клада, попадает в таинственный и загадочный мир Сибирской тайги. Оставшись наедине с природой, ей приходится подчиниться законам тайги и отказаться от условностей цивилизации.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
чтобы отмечать пройденный путь.
А новых веревок они тоже не отпускали, считая, что находятся в уже разведанной части и возвращаются назад.
— Ира… Посвети-ка вокруг… Где там наша веревка?
— Паша… Понимаешь… Тут нет никакой веревки…
— Должна быть.
Дети начали искать веревку, и конечно, ее не нашли. Они двинулись назад, прошли «камин», два коридора…
— Мы здесь были?
— По-моему, да…
— По-твоему, Ириша, или были?
— По-моему… я не уверена.
И дальше было точно так же: вроде бы разные, и в то же время одинаковые коридоры, залы и «камины». И никаких следов на глине, отпечатков, копоти, веревок. Ни малейших признаков того, что здесь кто-то когда-то бывал.
Пройдя изогнутый неровный коридор, ребята оказались в новом зале. Это была совершенно незнакомая пещера, и в ней сидел кто-то незнакомый, видный только со спины. Дети не могли понять поведения сидящего — он просто не мог не заметить пучков света, высветивших и его, и несколько участков стены. А незнакомец продолжал сидеть, как будто его здесь и не было. Дети видели только ватник, участок наклоненного вперед темени с черными с проседью волосами.
— Эй… — окликнул человека Пашка. Очень странно прозвучал в пещере голос. А человек не шевелился.
— Паша… Может быть… — Ира шептала, сглатывая слюну, дергая Павла за рукав. Павел и сам приходил к выводу, что человек, скорее всего, «может быть»… Но надо же удостовериться!
Павел начал обходить сидящего, но мысль, что сидящий окажется между ним и Ириной, очень ему не понравилась, а может, он заметил какое-то движение под ватником? В прыгающем свете фонаря могло мерещиться все, что угодно. И Павел схватил Иру за руку, и обходили они вместе.
Ну конечно, этот человек умер, и умер очень давно, — черное ссохшееся лицо не оставляло сомнений. На груди на телогрейке шла надпись: «Л-763». Сапоги прохудились, из одного торчали пальцы вместе с обрывками портянки.
Коснуться неизвестного было невыносимо страшно: все время казалось, что он только подманивает, а подманив, мгновенно вскинется и схватит. Ирина бы и не коснулась ни за что, но Павел знал — не прикасаться опасно. Достаточно один раз позволить себе испугаться — и можно напугать себя навсегда или на долгие годы.
Павел коснулся его очень, очень легонько, но трупу хватило — он утратил равновесие и мягко лег на левый бок. Павел ждал, что он будет холоднее камней… Но ничуть не бывало, температура была та же. Этот труп человека давно уже был частью пещеры — такой же, как залы, водопады или камни.
Рядом с трупом лежал целый продовольственный склад: давно окаменевший хлеб и несколько банок консервов. Человек умер не от голода.
— Как ты думаешь, кто это? — Ирина говорила шепотом.
— Ты же видишь — это заключенный. Бежал из лагеря и заблудился.
— Паша… А ведь лагерь далеко отсюда… Как же он сюда попал?
— Ты забыла. Из лагерного рудника был вход в пещеру. Наверное, он пришел сюда. Может тоже искал шар и умер.
— Интересно, от чего он умер?
— Он мог умереть от чего угодно. От инфаркта, например.
— Значит, пещера тянется на десятки километров…
— Может быть, и на сотни… Как знать?
Дети давно стали говорить шепотом — в мрачном безмолвии пещеры слышно ничуть не хуже, а нет неприятного эха, нет ведьминского жуткого хихиканья.
Но все равно в пещере «что-то» было. Звуки то ли ветра (но откуда здесь, спрашивается, ветер?) то ли далеких, почти на пределе слуха, завываний… Оба пытались вспомнить, слышали ли они эти звуки сразу после прихода в пещеру или они появились только теперь? Оба думали, не обсуждая звуков и не пытаясь даже спрашивать, — а слышал ли звуки другой в тех, первых залах, когда все были еще вместе?
Временами дети слышали, что что-то или кто-то продвигается по стенкам, под самым потолком коридора… Звук был такой, словно кто-то цепляется множеством маленьких коготков за потолок и стены, на высоте полутора ростов человека, и быстро-быстро бежит мимо детей. Но никто не появлялся в свете фонарей. Ирина думала, что к лучшему. Павел хотел бы увидеть. Понять бы еще, что это? Или все-таки кто?
Невозможно было скрыть друг от друг, что оба слышат этот звук, но и этого дети старательно не обсуждали.
Прошли галерею со сводчатым потолком и плотным каменным полом, ровным почти что как в замке.
— Слышишь?!
Павел и сам уже слышал.
— Эй! Мы тут!
И Павел замолчал — так жалко, неприятно звучал его голос, так резко прервался — словно бы каким-то хрипом. По галерее кто-то шел, позвякивая металлической амуницией. Ясно слышались шаги, и каждый шаг сопровождался лязгом цепи на поясе, скрежетом металлических гвоздей по камню,
