Неисчерпаемы тайны и загадки окружающего мира. Встречи с необъяснимым, непознанным подстерегают нас не только в дебрях тайги, в пещерах и на лесных озерах, но даже в обычной городской квартире может поселиться нечто загадочное и пугающее.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
Моногатари – японское слово, буквально означающее «повесть» или «повествование». Это составная часть многих названий японских легенд, романов и повестей. Самая известная из них, наверное, это «Гэндзи-моногатари» – «Повесть о принце Гэндзи».
Так вот, я уверен, что каждый или почти каждый из нас может без труда собрать великолепнейшую моногатари о самом себе. Можно, конечно, заняться моногатари на любые темы – в конце концов, у людей иногда хватает совести писать, скажем, об эскадрильях «летающих блюдечек», барражирующих прямо над Красноярском [11]. Но что до вашего покорного слуги – то уж теперь-то я непременно соберу о самом себе все фольклорные сведения, которые найду, и со временем сложу из них мифологическую повесть не хуже любой из рассказанных здесь. История о моих приключениях в недрах кургана да будет первой из повестей «Буровский-моногатари».
Рождение легенд – самостоятельная и очень интересная область исследований. Запускают их порой люди даже и неглупые, и опытные… Но опытные очень специфически. Вот хотя бы легенда о том, что в реке Лене водятся огромные стада бегемотов. Дико звучит? Но в XVIII веке некий Дж. Перри описывал изобилующие бегемотами воды реки Лены и рассуждал по-своему логично: привозят же с Лены клыки бегемотов?! Клыки, правда, были не бегемотов, а моржей, Перри «слегка» перепутал, но, в конце концов, чего на свете не бывает…
По мне, так ничем не лучше бегемотов, плещущихся в водах субарктической реки, другое сногсшибательное «открытие»: оказывается, в Сибири… едят собак!!! Эту увлекательную новость приносит читателю И. Губерман в своей книжке «Пожилые записки»: «Я нечто должен пояснить, нигде не читанное мной, хотя уверен, что об этом кто-нибудь писал. Уже давно в Сибири едят собак». Правда, автор тут же оговаривается: «Я не знаю, когда это началось, но полагаю, что пошло от миллионов ссыльных, населяющих уже десятки лет сибирские пространства. Хоть мяса тут везде достаточно, однако стоит оно денег на базарах, а с деньгами никогда не было у ссыльных хорошо… В основном на водку уходят у них деньги» [12].
Я не буду спорить и о том, насколько прав И.М. Губерман в своих описаниях процесса, – как именно в Сибири крадут собак, уводят доверчивых псов, воруют щенков и так далее, он описывает долго и красочно. Очень может быть, уголовники это все и делают.
Плохо другое – Игорь Миронович лихо переносит подсмотренное им на всю Сибирь, на всех ее жителей, и делает это крайне непринужденно: «…мне бывалые сибиряки рассказали, что давно и всюду это так. Еще мне повестнули, что люди местные, живущие на воле и в своих домах, над ссыльными смеются, но при случае собачину едят охотно, только это тщательно скрывают» [12].
Что сказать по этому поводу? На мой взгляд, все достаточно просто: хотя многоуважаемый Игорь Миронович Губерман и провел какое-то время в Сибири, но Сибири-то он, по сути дела, совершенно не знает. Потому что жил он сначала в лагере, а потом в поселке, где селили отбывших свой срок, но не восстановленных в правах заключенных. Не буду обсуждать степень виновности самого Губермана – может быть, пострадал он и совершенно облыжно, спорить не стану. Может быть, его и правда законопатили в лагерь по уголовной статье, но на самом деле «за политику». Готов допустить и то, и это.
Но в Сибири он, тем не менее, хотя и жил, но с сибиряками-то все равно не общался. С жителями сибирских деревень, потомками нескольких волн переселения, от XVII до XX веков, Губерман никак не пересекался. Не имел он дела ни с геологами, ни с другими экспедишниками, ни со строителями, ни с рабочими огромных предприятий, ни с интеллектуалами из нескольких академгородков Сибири, ни со студентами и преподавателями сибирских вузов (а их 14 в одном Красноярске – не самом большом и не самом цивилизованном из сибирских городов).
Еще раз подчеркну – я сейчас совершенно не выясняю степени виновности Губермана или кого-либо еще. В данном случае неважно, не общался он с сибиряками потому, что ему не дали этого сделать власти, или потому, что ему самому этого совершенно не хотелось. Важно то, что Сибири этот человек, на мой взгляд, не знает – не знает ни одной из бесчисленных групп русского сибирского населения, разбросанного на огромной территории в самых различных условиях. Все его знание о Сибири ограничивается тем, что он увидел в Красноярской тюрьме, в лагере, в поселочке для бывших заключенных, а все его суждения о Сибири и сибиряках сделаны на
