Неисчерпаемы тайны и загадки окружающего мира. Встречи с необъяснимым, непознанным подстерегают нас не только в дебрях тайги, в пещерах и на лесных озерах, но даже в обычной городской квартире может поселиться нечто загадочное и пугающее.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
Хотя, справедливости ради, ворона все-таки психологически давила на Эмиля, а эта сущность в стороне, на карнизе, оставалась призрачной и никак себя не проявляла. Стояла себе и стояла, держась на одном и том же расстоянии от Андрея. Вот только уходить никуда упорно не хотела.
Андрей так и проработал весь день, на виду у чего-то непонятного, стоящего на одном уровне. А когда в конце дня он тронулся назад, к тропинке, ведущей с карниза, сразу почувствовал, что еще один такой же стоит уже как раз там, куда должен был возвратиться Андрей. Но и этот новый был совершенно сговорчивый, безвредный, и без ненужных проблем попятился, пропуская Андрея, и внезапно без следа исчез.
И на другой день появлялись эти создания. И на третий. Андрей целовал нательный крест, бормотал молитвы… Никакого эффекта, создания вели себя совершенно по-прежнему: к Андрею не подходили, его к себе не подпускали и решительно ничего не делали – ни плохого, ни хорошего. Андрей не мог бы даже доказать, что эти создания – не его выдумка, потому что они совершенно никак не проявляли себя и были абсолютно невидимы. Он был уверен, что странные создания есть. Временами он даже беседовал с ними, вел вполголоса диалоги, пел им песни. Напарнику, естественно, объяснял, что это он так, со скуки, и тот сверху иногда даже повадился подпевать.
На четвертый день призрачных созданий стало больше – по два и сзади, и спереди; Андрею показалось, что и расстояние между ним и ЭТИМИ сократилось. То есть дистанцию они по-прежнему держали, но сама дистанция сделалась заметно меньше.
Андрей занервничал. А в конце концов, кто знает, что это все обозначает?! Может, они готовятся к какой-то несусветной гадости.
Андрей принялся беседовать с ними, пытался выяснить, что же им от него, «архиолуха», надо?! Говорил о том, что их не боится, что он им покажет, и тут же принимался умолять: да отцепитесь вы, мать вашу! Что хотите вам отдам, только отцепитесь наконец!
А вечером того же дня в лагерь приехал местный пастух и не совсем обычный человек, Владимир Никифорович Тугужеков. Дело в том, что, как известно, советские люди давно и сознательно перестали верить сказкам о боге. В те же самые времена советские люди, в том числе советские хакасы, перестали верить в существование духов, а шаманизм они же признали вредным антиобщественным явлением. В роду Владимира Никифоровича и дед, и прадед, и прапрадед умели общаться с загадочным миром невидимого; на этом умении держалась репутация семьи, ее положение в обществе и даже качество невест, на которых могли претендовать эти люди. Отец Владимира Никифоровича оказался первым в семье, кто никак не мог проявить свои способности и умения, а он сам, соответственно, вторым. И трудился Тугужеков пастухом, что тоже получалось у него неплохо.
По поводу шаманских дел – здоровья, удачи на охоте и рыбалке или чтобы отцепились особенно злобные духи, к нему все равно обращались, и Тугужеков помогал, хотя и тайно. Приходилось таиться и выезжать на камлание подальше, делая вид, что на рыбалку или на охоту. Да и приходили к нему несколько унизительно – пришибленные, озираясь и под самыми нелепыми предлогами. Потому что с одной стороны Тугужеков помогал, и помогал очень даже хорошо. С другой же стороны, шаманизм считался ненаучным, неприличным явлением, заниматься которым – само по себе признак нелояльности к властям и отсталости. Да и постановлений партии и правительства, направленных против религиозного дурмана, никто и не думал отменять.
К Андрею Тугужеков благоволил, потому что Пяткин, в приступе остроумия, назвал его Тугужей, и кличка прижилась. Было ведь короче говорить Тугужей, чем Тугужеков. Ну, а вот Андрей называл Владимира Никифоровича правильно, даже не орал остальным:
– Ребята! Вовка Тугужей приехал!
И не называл его Вовкой, а только по имени-отчеству. Он почему-то проникся уважением к этому местному шаману. И, по-видимому, не зря, потому что вот и в этот раз Владимир Тугужеков неторопливо пил чай, задумчиво пробовал рожки и с большим интересом поглядывал на Андрея. Вроде бы Андрей ничего и не говорил ему и даже еще колебался – говорить ли? А Владимир Никифорович уже что-то заметил и глядел задумчиво и вместе с тем несколько лукаво. Пил чай он медленно, ел очень неохотно, но Андрей знал – не меняя выражения лица, Владимир Никифорович выпьет ведро чаю, уплетет пятилитровую кастрюлю макарон, а потом уже пойдет разговор.
Вот шаман удовлетворенно вздохнул, отвалился, и его замутившийся взор отразил довольство и спокойствие духа. Пора!
– Владимир Никифорович… Неприятности у меня, можно сказать – прямо беда.
– Вижу, что неприятности. Ты, наверно, плохо поступал, с писанками делал все неправильно.
