Неисчерпаемы тайны и загадки окружающего мира. Встречи с необъяснимым, непознанным подстерегают нас не только в дебрях тайги, в пещерах и на лесных озерах, но даже в обычной городской квартире может поселиться нечто загадочное и пугающее.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
по ставке старшего лаборанта, но с самого начала его задачей был совсем не разбор коллекций и не работа на раскопе, а организация, закупка и хранение провизии и прочие скучные, но необходимые и при должном умении – даже доходные мероприятия. Все уходили на раскоп, а Фомич оставался в лагере и мирно спал до полудня, а там начинал думать, как жить – и ему лично, и всему лагерю. Кто его презирал, как перевалившего на шестой десяток бедолагу, так ничего в жизни и не достигшего. Кто ему завидовал, как ловкому и хитрому бездельнику… В общем, по-разному относились. Я лично относился к нему функционально – как к человеку, который выдает консервы и хлеб на завтраки и организует похищение лука и свеклы с совхозного огорода. И только.
Но однажды Фомич меня удивил до предела. Мы оставались в лагере вдвоем, готовили груз для разведки. Что такое археологическая разведка, Фомич понимал, относился крайне серьезно, и никаких проблем не возникало. Но вот узнав, что едем мы, среди прочего, и к одной из писаных скал, Фомич, к моему удивлению, вдруг смачно сплюнул и ругнулся совершенно непристойно.
– Ты что, Фомич?! Мы же искать там памятники будем! Может, они такого же возраста, что и писаница?
– К той матери! К той матери, Михалыч! На хрен надо, на хрен надо, на ночь глядя?
– Да бог с тобой, какая ночь?! Второй час, обедать скоро…
– А все равно, не надо про писанки, знаю я их…
Если освободить дальнейший рассказ от всевозможных матерных напластований, от повторов, возвращений и историй про разных родственников, женщин и приятелей, от сетований и воплей, выглядеть он будет приблизительно так.
Три года тому назад Фомич начал поле не с обычным петербургским археологом, а с совсем другим человеком, который и занимался писаницами. А если быть совсем уж точным, то занимался этот человек еще со студенческой скамьи каменным веком и вел раскопки на юге России… вернее сказать – участвовал в раскопках, которые организовывали и проводили другие. Говоря коротко – свое имя в этой работе этот археолог… назовем его, скажем, Семенов… далеко не обессмертил. Говоря чуть более развернуто, этого Семенова последовательно выпинывали изо всех отрядов, лабораторий, экспедиций – отовсюду, где бы он и когда бы ни начинал трудиться.
Одна причина элементарна, и состояла она в примитивнейшем запойном пьянстве и вытекающих из него или тесно сопряженных с ним ненадежности, неисполнительности и нежелании работать.
Вторая причина более экзотична… Дело в том, что Семенов вполне серьезно считал себя корифеем всех наук, великим знатоком каменного века и специалистом экстра-класса. Обычно его высказывания вызывали то неловкое молчание, то академически сдержанное веселье, но Семенова это не смущало. Они все просто лжецы и завистники! Они, эти дураки с учеными степенями, просто недопонимают величия ума и силы духа лаборанта Семенова! Что бедняга и в 30, и в 35 лет оставался лаборантом, свидетельствовало только о тупости и патологических чертах характера всего остального ученого мира, и только.
Последний раз Семенов ухитрился вызвать гнев Анисюткина – человека исключительно миролюбивого. Конфликт произошел потому, что начальник экспедиции обратил внимание сотрудников на известный в общем-то факт: в конце каменного века уровень обработки каменных орудий не повышается, а в ряде отношений становится ниже. И причина этому…
Но начальника перебил Семенов:
– Да глупости все это! Знаю я, почему они хуже работали!
– И почему же?!
– А тогда одни маразматики на белом свете и жили. Маразматики и вырожденцы!
– Петенька… С чего вы взяли?!
– Так мамонтов же не стало. Пока они за мамонтами гонялись, шел естественный отбор – пока еще его поймаешь! А как мамонтов не стало – вырождение. Вот и все.
Наступила полная тишина. Начальник долго глядел на Семенова, все пытаясь понять – шутит он или несет все это всерьез. Вроде бы не засмеялся…
– Петенька, это же давно известный парадокс – как только появляется металл, медь и бронза, камнем начинают пренебрегать, качество каменных орудий уменьшается. А медь и бронзу берегут, изделия из них помногу раз переплавляют, и при раскопках, как правило, медных изделий не находят. И на первый взгляд каменный материал вдруг становится все примитивнее без видимой причины. А мамонты, кстати, к тому времени несколько тысяч лет как вымерли…
– Да глупости все это! – рявкнул Петенька.
Опять длительная тишина. Начальник честно старался не делать решительных выводов.
– Петенька, вы бы хоть книжки какие-то почитали, а?!
– А зачем? Их дураки всякие пишут, книжки по археологии.
Этого Анисюткин уже не выдержал, и Семенов рыбкой вылетел
