Неисчерпаемы тайны и загадки окружающего мира. Встречи с необъяснимым, непознанным подстерегают нас не только в дебрях тайги, в пещерах и на лесных озерах, но даже в обычной городской квартире может поселиться нечто загадочное и пугающее.
Авторы: Буровский Андрей Михайлович
дзядов – День дедов, то есть день поминовения предков. Своего рода хэллоуин, День всех святых – только не в протестантской, а в католической традиции. Как нетрудно понять, в эти сутки по земле много кто может шататься…
Кого-то может удивить – 11 октября вроде бы не зимнее еще время, а уже метель… На это я только напомню, что действие разворачивается в южной, но Сибири, а не в северной, но Италии. И даже не на Украине, где 11 октября расхаживают еще в легких платьишках и в рубашках. У нас – не расхаживают.
В-четвертых, причиной верить рассказанному выступает сама метель. И в России, и в Скандинавии, и в Германии… словом, во всей Северной Европе известно, что именно в метельные, вьюжные ночи происходят события странные, имеют место быть встречи, от которых участники встреч, может быть, еще и охотно отказались бы. Подтверждений – весь скандинавский фольклор и половина северного русского! Впрочем, и финский, и эстонский, и фольклор всех северных народов и Азии, и Америки – о том же.
По мнению скандинавов, и Снежная королева (вовсе не придуманная Андерсеном, а тоже взятая из фольклора!), и гигантский белый олень, запряженный в сани, и тролли, и сам Король Севера (существо уж вовсе кошмарное) бродят по земле не в любой из декабрьских или февральских деньков, а в метельные дни, и особенно в метельные безлунные ночи. И в такие же ночи, как думают в Холмогорах и Каргополье, носятся по земле сани, запряженные душами грешников, а в санях мчатся над землей бесы.
Индейцы Северной Америки в такие же метельные сутки опасаются безглазых, выпотрошенных оленей, которые несутся сквозь пургу, а на спинах оленей сидят и управляют ими рыси с горящими красным огнем глазами. Впрочем, в такие же ночи встретиться можно и со скелетами, которые подходят к чумам, в которых есть маленькие дети, и просят их себе, потому что им нечего есть, или выклянчивают кишок живых людей. Выходить из чумов в метель индейцы не рекомендуют. А те, кто очищает чужие ловушки или не дает еды старикам, больным и вдовам с маленькими детьми, рискуют увидеть летящего в буре Маниту со своей свитой – огромными полярными волками. И эти волки разорвут нехорошего человека на части.
В общем, метель – сложное время, сплошная провокация для нечисти – по мнению всех народов, населяющих северное полушарие. И то, что действие разворачивалось в метель, делает его куда более вероятным.
В-пятых, на доверчивый лад настраивает меня сама личность Железного Феликса. То есть всякий вообще большевичок для меня автоматически если и не бес, то уж точно пособник бесов, и ничего с этим не поделаешь. Об этом великолепно написано у Солоухина, к которому и отсылаю читателя [8].
А Феликс… Встречались в польской, в чешской литературе глухие упоминания, что в годы молодые очень интересовался Феликс Эдмундович бабульками, жившими тогда (а очень может статься, и сейчас живущими) в Литве… а говоря конкретнее, бабками-ведуньями из глухих уголков Жемайтии. Об этих бабках шла (и идет) слава как чуть ли не о самых сильных колдуньях всего евразийского материка… Не буду спорить, кто из колдунов кого сильнее и главнее, но, во всяком случае, есть у меня довольно зловещие рассказы тех, кто наблюдал своими глазами, как невинный уж превращался в существо, куда опаснее анаконды и очковой кобры, вместе взятых, а сознание человека входило в волка, и зверь начинал вести себя так, как если бы он обладал волей и умом (а человек в это же время или сидел неподвижно, в полном ступоре, или того лучше – начинал истово нюхать, втягивать в себя воздух, а взгляд у него делался такой, что даже люди неробкого десятка старались очутиться подальше).
Способность человека вселять свою душу (или хотя бы ее часть) в животное – в медведя, волка – может стать основой для множества народных легенд… В том числе и о мальчике-медведе, способном жить в двух мирах одновременно, о чем и писал П. Мериме в своем «Локисе» [9].
Вот у этих старушек и пытался учиться рьяный революционер, сподвижник Ленина Феликс Дзержинский. Опять же – всевозможные поиски мистических сущностей были очень в духе большевиков. Мистиками они были не меньшими, чем нацисты, – и Шамбалу искали, и махаришами увлекались… Но все же вот в такой степени заигрывались далеко не все и в ученики деревенским ведуньям все-таки не лезли.
Я, конечно, не знаю, чему научился Феликс Дзержинский у литовских колдуний, но согласитесь – это персонаж, просто в исключительной степени подходящий для того, чтобы именно с его памятником происходили удивительные вещи.
А в заключение я передам рассказ одного шведского ученого. Познакомились мы с ним в Новгороде на одной конференции, а потом активно участвовали в банкете, в ресторане «Детинец». Называть я его не буду… Пусть
