Сашка Зиновьева — деревенская девушка, поступившая в один из самых престижных университетов России. Ей бы учиться и учиться, но на голову сваливается психованный и неуравновешенный Игорь, сын первого проректора этого самого университета. И угораздило её подружиться с его сводной сестрой? Между парнем и девушкой началась настоящая вражда, а судьба как назло не устаёт сталкивать их лбами…И со временем уже становится трудно понять, что между ними: ненависть или такая странная любовь?
Авторы: Кира Фэй
глаза, с которых я вчера не удосужилась смыть косметику, я посмотрела в лицо Сони. Она была обеспокоена.
— Что стряслось?
— Он здесь! — прошептала она.
— Кто? — я тут же оказалась в сидячем положении. От резкой смены плоскости меня слегка замутило, к тому же от вчерашнего вина побаливала голова.
— Игорь! Это он ломится!
— Что? — я на несколько секунд застыла. Потом глубоко вдохнула и собралась с силами. Никаких лишних эмоций, я не должна ничего себе позволять. — Ты готова сейчас уйти? — осмотрев подругу, я заключила, что она готова. По всей видимости, Соня проснулась гораздо раньше меня.
— Я не оставлю тебя с ним одну. Он явно не в себе, — в подтверждение раздался глухой звук, словно Верховцев врезался в дверь всем корпусом. Я внутренне содрогнулась, но по-прежнему держала себя в руках. Я вычеркнула его из своей жизни неделю назад. И теперь он должен исчезнуть.
— Всё будет в порядке, — девушка пару секунд всматривалась в моё лицо, потом обреченно вздохнула и кивнула.
— Чуть что — сразу звони в полицию. Тебе ясно? Кто знает, что он может…
— Он не сделает. Всё, Сонь, собирайся. Чем дольше он ждёт, тем он злее.
Через пару минут подруга полностью собралась.
— Игорь, — громко позвала я. — Я открываю.
Видимо, опасаясь подвоха, Верховцев дёрнул дверь на себя, едва я успела повернуть ключи. Он ворвался в квартиру, чуть не сбив нас с Соней с ног.
— А она что здесь делает? — грубый, совершенно взбешенный голос.
— Лучше я спрошу: что ты здесь делаешь? — девушка, ещё раз бросив на меня взволнованный взгляд, вышла, а я потянулась закрыть дверь.
— Я сам, — Верховцев с силой захлопнул дверь, я поморщилась от громкого звука.
Мы так и замерли друг напротив друга. К моему удивлению, он даже не пытался до меня докоснуться. Просто смотрел, его заметно потеплевшие глаза скользили по моему лицу и наливались странной тоской, которое жгла мне сердце. Не было никаких сил больше смотреть в его несчастное лицо. Я отвернулась и направилась в зал.
— Стой, — его пальцы неожиданно мягко обхватили моё запястье, и я замерла в замешательстве.
— Хватит, Игорь, — поморщившись от почти ощутимой физически эмоциональной боли, произнесла я. — Прекрати. Ты меняешь одну маску за другой. Теперь ты пришёл говорить, что всё осознал, что будешь любить этого ребёнка и тому подобное? Я тебе не поверю.
— Нет, я пришел, чтобы в очередной раз унизиться, — он выпустил мою руку и тут же опустился на колени, с моих губ сорвался удивлённый вздох. Его руки тут же обвили мои ноги. Подняв лицо, он принялся смотреть на меня своими невозможными глазами.
— Унизиться? Так ты это называешь?
— А как ещё это назвать? Я пришёл умолять. Не говорить, что я готов на всё и что ты должна пасть к моим ногам. Как видишь, у твоих ног я и именно я умоляю тебя: будь со мной. Я не смогу…От того, что ты отказалась от меня никому легче не станет, Саша. Я всё так же могу бросить их, не признать этого…ребёнка, — он произнес это с отвращением, и я снова вздрогнула, поразившись его бесчувственности. — Исход один. Я не приму его. Он мне не нужен.
— И раз уж ты так и так бросишь собственного ребёнка, я должна сдаться и наплевать на всё? — зло произнесла я, пытаясь отстраниться, но Игорь держал крепко и от переполняющей меня ярости, я с силой вцепилась в его волосы и наклонилась так близко, что наши дыхания смешались. — Дело не в исходе, а в том, как ты себя повёл. Ты не понимаешь…я так не могу. Я не могу быть с человеком, который так поступил. Что тебе помешает так поступить со мной?
— Я тебя люблю, — возразил он.
— А способен ли ты на любовь? Я вижу, что нужна тебе, что ты меня хочешь, что ты одержим. Я так же вижу, что ты сносишь всё на своём пути, стремясь добиться меня. Что из этого? Едва ты добьёшься своего, как ты потеряешь интерес…и тогда я снова увижу всю эту злость и бесчувственность. Только на этот раз ты будешь холодно смотреть на меня. И на ребёнка. Игорь, ты будешь ненавидеть и нашего ребенка.
— Ошибаешься, — невнятно возразил он, опуская взгляд на мои губы. Я резко отдёрнула руку.
— Пусти. — бесполезно. — Пусти! — я уже перешла на крик. Его руки ослабли, и я отошла в сторону. Игорь же остался в той же позе…Словно сломленный падший ангел. — Ты возненавидишь всё, что встанет между нами. Даже собственного ребенка. Это неправильно, ненормально, аморально. Это ужасно.
— Ты предлагаешь мне опустить руки и перестать бороться? Хочешь, чтобы я был слабаком и мямлей? — с отвращением произнес он.
— Отпустить не всегда слабость. В твоём случае это будет очень сильный поступок. Но ты на него неспособен, — обхватив себя руками, я отвернулась к окну. Слёз не было. Плакать было больше не о чем. Этот человек рушился на глазах и, наверное,
