Сашка Зиновьева — деревенская девушка, поступившая в один из самых престижных университетов России. Ей бы учиться и учиться, но на голову сваливается психованный и неуравновешенный Игорь, сын первого проректора этого самого университета. И угораздило её подружиться с его сводной сестрой? Между парнем и девушкой началась настоящая вражда, а судьба как назло не устаёт сталкивать их лбами…И со временем уже становится трудно понять, что между ними: ненависть или такая странная любовь?
Авторы: Кира Фэй
молчал, а потом бросил на меня такой взгляд, что мне стало не по себе.
— И долго мы будем притворяться? Мм? — он невесело хмыкнул. — Этакая любящая семья…Только мы многое забываем. Например то, что сына я не хотел и то, что ты ему не мать. Что при нашей последней встрече ты просила меня никогда не возвращаться в твою жизнь, и что несколько лет назад я сделал тебе очень больно. Хотя о чём это я? Я всегда делаю тебе больно, даже сейчас, произнося эти слова, — голос был холодным и то, что мы построили за эту неделю, рушилось на глазах. Очередное притворство? Нет, он справился, однако наши отношения от этого не стали проще…
— Что ты хочешь этим сказать? — облокотившись на столешницу, поинтересовалась я.
— Зачем ты здесь? — ледяные глаза пытались пронзить меня, но я уже привыкла к этому взгляду. — Жалость?
— Едва ли.
— Ностальгия по прошлому? Или ты чувствуешь вину?
— И в чём же, по-твоему, я виновата? — мои брови взлетели вверх. Игорь поднялся и подошёл ко мне непростительно близко, так, что дыхание перехватило.
— В том, что я не смог забыть тебя, но всё равно пытался создать видимость отношений с Люсей. И в том, что сам винил ребёнка в том, что ты меня отвергла, — от этих слов я почувствовала жгучую злобу.
— Это был твой выбор, — зло прошипела я.
— Значит, ты винишь меня? — усмехнулся он.
— Да! Да и ещё раз да! Потому что ты непроходимый тупица, Верховцев! Всегда им был и остаёшься! — кричать, разумеется, не стоило. Из соседней комнаты тут же раздался плач и, пихнув Игоря в плечо, я пошла к малышу. Мне хотелось разбить об глупую голову Верховцева что-нибудь тяжелое. Зачем опять будоражить спокойную воду?
— Эй, тише, прости, что разбудили тебя, дорогой…- ласково прошептала я. Увидев маленькое личико ребёнка, я поняла, что всю злость из меня разом вышибло. Малыш тут же успокоился, и я взяла его на руки. Это казалось таким естественным…
Наконец, раздался звонок в дверь. Я слышала шаги Верховцева, которые были буквально преисполнены раздражением. Вот и наш первый серьёзный скандал. Поглубже вдохнув, я вместе с Вадимкой направилась в прихожую. Сияющая улыбка Сони тут же ослепила меня, и девушка кинулась навстречу.
— Какой он милый, Боже, — улыбка у девушки стала умилённой. — Можно его подержать?
— Сначала вымой руки, — довольно-таки грозно предупредил Верховцев, пожимая руку Анатолию. На Игоря я попусту старалась не смотреть.
Вскоре мы все перебазировались на кухню. Мужчины принялись за еду, а Соня не отрывалась от малыша, которому девушка явно приглянулась. Разговор шёл вяло. Я чувствовала, что Верховцев хмуро поглядывает в мою сторону. Наконец, пришло время сменить Вадимке памперс, и я поспешно удалилась в комнату. Правда, скрыться не удалось. В конце этой незамысловатой процедуры вошёл Игорь.
— Я тебя умоляю, не устраивай скандалов при ребёнке, — прошипела я, опуская мальчика в кроватку. Игорь терпеливо ждал, когда я это сделаю, а потом быстро оказался рядом, довольно ощутимо обхватив мои предплечья, зафиксировал меня в одном положении и поцеловал. От эмоций, обрушившихся на голову водопадом, я едва удержалась на ногах. Когда, наконец, Верховцев понял, что отбиваться я не собираюсь, он притянул меня к себе ещё ближе, обнимая за талию. Я со странной готовностью отвечала на его напористый и довольно грубый поцелуй.
— Всю неделю об этом только и думаю, — прошептал он, осыпая поцелуями остальное лицо.
— Что же опять с нами происходит…- пробормотала я. — Ты так изменился.
— Неправда, — горько усмехнулся он, и я почувствовала, что он напрягся.
— Правда, — обхватив его лицо руками, я внимательно заглянула в голубые глаза. — Ты по-прежнему неуравновешенный собственник, готовый ругаться из-за всякой мелочи. Но в тебе больше нет…той надуманной злости. Ты борешься, ты хочешь стать лучше. И это главное. Я говорила, что ты справишься.
— Но не без тебя, — серьёзно произнёс он. — Поэтому я хочу спросить, почему ты здесь?
— Потому что ты мне нужен, — я посмотрела на колыбель. — Вы оба мне нужны.
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — заверил Игорь. — Иди к гостям, я побуду здесь.
— Всё нормально?
— Да, — его пальцы ласково пробежались по моей щеке, а затем он отвернулся. Вздохнув, я вернулась на кухню.
— Ты собираешься ему рассказать? — тут же спросила Соня, поставив меня в тупик.
— О чём?
— О том, что с тобой сделал Артём, — в её голосе скользнула плохо сдерживаемая ярость.
— И что же он с тобой сделал? — я замерла, злясь на Соню, на себя и вообще на весь мир.
— Это неважно, — пробормотала я. Нервировать Верховцева сейчас, когда было установлено более или менее хрупкое равновесие совершенно не хотелось. У нас даже
