Сашка Зиновьева — деревенская девушка, поступившая в один из самых престижных университетов России. Ей бы учиться и учиться, но на голову сваливается психованный и неуравновешенный Игорь, сын первого проректора этого самого университета. И угораздило её подружиться с его сводной сестрой? Между парнем и девушкой началась настоящая вражда, а судьба как назло не устаёт сталкивать их лбами…И со временем уже становится трудно понять, что между ними: ненависть или такая странная любовь?
Авторы: Кира Фэй
А сегодня он увидел её…нормально одетая, с красивой причёской, на каблуках и его чуть не затошнило. И она могла его зацепить? Разрисовалась как кукла…Но как она держалась за столом? Он всячески старался сделать ей больно, как и все присутствующие, за исключением Крысы, но она держалась просто прекрасно, словно все окружающие были плебеями, а она наследной принцессой.
Но самое ужасное, он всё никак не мог выбросить её из головы. Казалось бы, ещё одна никчёмная выскочка. Но что-то в ней притягивало.
Игорь отвлёкся от мыслей, когда в соседней комнате послышалось движение. Он тихо вышел из комнаты и подошёл к комнате ненавистной Крысы. Раньше там была его игровая, потом тренажерный зал, но когда отец узнал о существовании Софии, его дочери, он тут же принялся всё переоборудовать для ненаглядного ребёнка. Ещё бы, думал Игорь, ведь с первым отпрыском вышла накладка и Виталий неоднократно об этом упоминал.
Дверь в комнату была приоткрыта, но свет не был включен. Он без опаски тихо склонился над щелью.
— Саша! Бог ты мой, что случилось! — воскликнула Крыса. Игорь поморщился. — Ты вся дрожишь!
— Эм, — голос девушки звучал хрипло и едва различимо, — Я тебе не рассказывала, что когда я не могу уснуть, то обязательно принимаю резко холодный душ? Ты не представляешь, как это потом срубает, — Александра явно попыталась рассмеяться, но у неё не вышло. Воцарилось молчание. Подслушивающий было подумал, что его разоблачили, но потом Соня произнесла:
— Как знаешь, — вздохнула она. Крыса, подумал Игорь, обо всём догадывается, только смелости не хватит. Он снова прислушался, и ему на секунду показалось, что слышит, как стучат друг о друга Сашкины зубы. На долю секунды, лишь на малейшую долю секунды ему захотелось согреть Сашку в своих объятьях, покрыть её лицо поцелуями и слёзно умолять простить и помочь. При этой украдкой скользнувшей мысли, Игорь тут же стиснул зубы, запустил волосы во вставшую дыбом из-за этой бестии чёлку, ладонь свободной руки он сжал в кулак и с трудом сдержался, чтобы не обрушить всю силу на стену. Сильно дёрнув себя за волосы, он быстро выпрямился и зашагал в свою комнату. А там он захлопнул за собой дверь и спустился по ней спиной, кусая кулаки…
— Ненавижу, — шептал он. Никто его не сломает, он будет выше и сильнее всех. Тем более какая-то идиотка, серая мышка со стальным характером. Никогда. Он не позволит. Он убьёт на корню всё то, что всколыхнула в нём эта девица.
— Ненавижу, — с отвращением снова бросил он и упал на постель, не чувствуя вообще ничего, рухнул так же, как делал это на протяжении многих лет. В его жизни нет места эмоциям, отрицательным — может быть, но никак не положительным. Правильно сказала эта пигалица, он — чудовище. И ему действительно нравилось им быть.
***
Утром, пережитое вчера, показалось мне просто ночным кошмаром. Но пижама, лужей растекавшаяся в пакете, свидетельствовала о том, что это мне не приснилось. Волосы были растрёпаны и свалены, меня до сих пор колотило, плечо болело, как и всё тело. Проснулась я с рассветом, Соня ещё крепко спала. Я лишь смутно помнила, что она проснулась лишь тогда, когда я до смерти замёрзшая шмыгнула в постель. Она благоразумно не стала расспрашивать, если бы она настаивала чуть больше, я бы непременно разразилась в истерике. Но я буду сильной, я не позволю себе такую слабость, как слёзы…Только вот страх отогнать от себя я никак не могла. Слова Верховцева всё прокручивались и прокручивались у меня в голове, как смертный приговор.
— Уничтожу, — прошептала я, с самого утра заперевшись в ванной под горячим душем. Болеть мне совсем не хотелось, но горло уже пощипывало, да и нос саднило. Гад…болеть нельзя. Прошла всего неделя с того момента, как я приехала в этот город. Подумать только, всего неделя…Разве так бывает в жизни? Я за всю жизнь не видела ничего, а стоило только переехать, как я оказалась в списке врагов жуткого типа, переночевала в богатом доме и побывала на званом ужине.
Я бы отдала всё, лишь бы этого не случилось в моей жизни.
Верховцев ненавидел меня за то, что я добилась того, чего не смог добиться он. За то, что все считают все го достижения заслугой крутого отца. Я бы могла понять, если бы он ни был столь ужасен…Но он просто невозможен. У него явно не в порядке с психикой, но всё равно внутри меня шевелилось какое-то странное чувство, не дающее мне покоя. Мне было его жаль. И эта пустота в его глазах…На самом её дне, где заканчивалась бесконечность, была страшная, адская боль. И он прятал её как мог. Отталкивая весь мир своей ненавистью, упиваясь ею.
— Нужно сваливать, — пробормотала я сама себе, закутываясь в полотенце и осторожно выглядывая в коридор. Когда я увидела его, то чуть не взвизгнула.
