душ и медицинский осмотр. Но когда их начали стричь налысо (!), предел человеческого терпения наступил. Первым вспылил тот самый цыган. Он наотрез отказался стричься, вступив в матерную перепалку с местным руководством. Его активно поддержали все остальные, которые, как говорится, «на хр..ну крутили», местные порядки со всеми заморочками. Дело могло закончиться очень плохо, так как дежурный вызвал наряд и оповестил руководство. Но ситуацию разрядил появившийся как черт из табакерки старший батальонный комиссар. Он спокойно объяснил взбешенным командирам, что это приказ вышестоящего начальства, который так или иначе будет исполнен. Единственная возможность избежать насильственного пострига — это подача рапорта о переводе, который будет немедленно удовлетворен, и проситель отправится на прежнее место службы в звании лейтенанта. Народ приутих, но инцидент еще не был исчерпан. Какой-то острослов предложил комиссару показать пример всем окружающим, намекая на его густую шевелюру, и был тут же посрамлен, поскольку тот так же спокойно сел в кресло и приказал постричь себя налысо, что и было сделано за минуту. После столь наглядной демонстрации желающих испытывать терпение начальства не осталось. Вот только Мишке подумалось про то, кто будет стричься в следующий раз, ведь комиссар-то уже лысый?
За следующие два дня его одиночество в палатке скрасили еще три человека. Среди них не было ни одного командира, о чем красноречиво свидетельствовало отсутствие нарукавных угольников. Один из новичков, махровый хохол из-под Харькова, был механиком-водителем Т-26, а вот двое других, даже не были танкистами. Сибиряк — наводчик противотанковой сорокапятки и заряжающий — казах из Алма-Аты. Первое время чувствовалось некоторое напряжение, поскольку в Красной армии совместное размещение командиров и красноармейцев практиковалось только в условиях боевых действий, да и то не всегда. Здесь же их даже кормили вместе, считай из одного котелка, чего раньше он нигде и никогда не видел и даже не слышал. Все точки на «и» расставил их новый комдив на общем построении по случаю открытия курсов, которое состоялось на третьи сутки Мишкиного пребывания в БУЦе.
С раннего утра их собрали на огромном плацу Учебного центра, выстроив в коробки побатарейно. Здесь Михаил впервые увидел собственное руководство. Командиром дивизиона был назначен танкист — подполковник Тимофеев Роман Сергеевич. На вид ему было около тридцати лет, что явно маловато для столько высокого звания, но орден Красного Знамени, красноречиво говорил о том, что возраст не самое важное качество для командира. Но самой заметной чертой комдива было лицо, точнее то, что от него осталось. Ожог, сплошной ожог. Как он умудрился выжить с такими травмами, да еще и зрение сохранить, просто уму непостижимо. Смотреть на него без внутреннего содрогания было невозможно. Большинство людей в строю пытались так или иначе отвести глаза в сторону. Тимофеев, разумеется, видел это, но его самообладанию мог позавидовать любой. На его фоне заместитель командира дивизиона по боевой подготовке, подполковник-артиллерист Баранов Андрей Иванович, не вызывал особых переживаний. Хотя эти люди были удивительно похожи друг на друга. Рост, комплекция, звание, даже ордена и голос у них были одинаковыми. Комиссаром дивизиона был назначен уже известный бритый налысо старший батальонный комиссар — Агеев Григорий Антонович. На груди политработника красовался орден Трудового Красного Знамени. Его внешность была совершенна обычна, из тех, что увидел и через секунду забыл, но что-то в нем было такое … странное, что ли. Какое-то несоответствие. Вот только, что именно было не так, Михаил никак не мог понять.
— Товарищи, — заговорил комдив. — Сегодня вы стали первыми курсантами вновь образованных курсов подготовки кадров для самоходной артиллерии. Ранее наша Красная Армия подобной техникой не обладала, за исключением опытных образцов и импровизаций. Поэтому нам с вами предстоит заложить первый камень в прочный фундамент фактически нового рода войск — самоходной артиллерии. Командование специально собрало здесь хорошо подготовленных командиров и красноармейцев, чтобы как можно скорее создать основу будущих новых частей. Нам оказано огромное доверие. Партия и руководство Наркомата обороны возлагает на нас большие надежды. Сразу оговорюсь, поскольку не хочу вводить вас в заблуждение — у нас нет для вас готовых решений. Программа подготовки готовилась в условиях большой спешки, теория применения существует лишь формально, и ни разу не была проверена на практике. Тактика применения лишь недавно получила какие-то приблизительные очертания. Поэтому я как командир дивизиона надеюсь на
