ваше непосредственное участие в отработке всех вопросов на практике. Учтите, на смену вам придут зеленые юнцы — недавние выпускники училищ, которыми вам и предстоит командовать. Ошибемся здесь и сейчас — исправлять потом будете вы сами! Вы обратили внимание на странные порядки, заведенные в Учебном центре. Ну что же, я не буду объяснять вам их необходимость. Скоро вы сами поймете это, так же, как до вас понял я и мои товарищи, — комдив переглянулся с замом: — Многие, скорее всего, уже догадались, что ваши соседи по палаткам — это ваши экипажи. Вам вместе предстоит прожить здесь ближайшие три месяца, получить новую технику, освоить ее, и с ней же вы поедете к новому месту службы. Для чего это сделано? Вам предстоит передать свои знания новому пополнению. Командир должен ясно и четко представлять себе все этапы учебного процесса. Понимать, где, что и на каком этапе может вызвать затруднение у ваших будущих учеников. Учитесь этому здесь, когда для этого созданы идеальные условия, иначе… Иначе придется делать это самим и на коленке.
Тимофеев немного помолчал и продолжил:
— Товарищи. Вы не первый год в армии, поэтому я надеюсь на вашу сознательность. И все же… Хочу сразу предупредить вас, что никаких поблажек не будет. Малейшие признаки неподчинения или недовольства — и виновники поедут домой лейтенантами. Никаких исключений или особых случаев. Мы не имеем права на ошибку! Слишком мало времени… Мало времени… За время обучения никаких увольнительных не будет. Нарядов и дежурств тоже. Охрану БУЦа осуществляет НКВД, а остальными вопросами занимаются специально созданные подразделения. Вы здесь только и исключительно для учебы! Запомните это.
И уже следующим утром обещанная учеба началась, когда в шесть часов утра всех вытащили на зарядку. И какую зарядку! Такого Мишка не испытывал никогда. Он был крепким парнем, но даже для него это было невероятно тяжело. Немалая часть командиров поддержанием своей физической формы не занималась с окончания училищ. Тут им аукнулось сторицей. Первым делом, их без разминок и раздумий погнали в десятикилометровую пробежку. Прямо с места. До финиша добрались все, правда часть на плечах у других. Комдив все время бежал вместе с ними и после финиша доверительно сообщил, что через две недели побегут уже с набитыми песком вещмешками. А дальше была гимнастика, гири, турники и еще куча изуверств. К концу занятий лишь единицы сохранили способность разговаривать — настолько все устали.
Эта зарядка стала причиной первого и единственного отчисления курсантов. На следующий день двух командиров перед всем строем разжаловали в лейтенанты и отправили домой за то, что они пытались увильнуть от занятий. Жесточайшее наказание за невинный проступок. Впрочем, Тимофеев объяснился:
— Товарищи, я вас предупредил, что никаких поблажек не будет. Предупредил? Ведь было такое? Наверное, вам интересно, зачем все это нужно? Вот зачем! — он показал пальцем на свое лицо: — Я не смог уберечься сам, и не смог спасти своих друзей, потому что был слаб! Я не смог их вытащить из горящего танка! Не смог дотащить обгоревшего механика до своих окопов, и он замерз в снегу!!! Это вам понятно??? Вы хотите испытать это сами? Да или нет???
Вопросов не было. Последние иллюзии испарились как дым. Здесь придется пахать и пахать. Мишка представил, что значит видеть, как твой друг заживо горит в стальной коробке, осознавая, что не в силах ему помочь. Не дай бог такое увидеть.
Первое время матчасть изучали чужую, так как своей не было. Почти месяц разбирали и собирали по винтикам Т-26 и Ф-22. Ковырялись в моторах, выучили руководства наизусть. Танк был хорошо знаком всем танкистам, прост в эксплуатации, чинился при помощи лома и доброго слова. Практически все служили и даже воевали иненно на них. А уже через несколько недель пришел первый эшелон с самоходками. Поначалу особого восторга СУ-26-76 не вызывали, по крайней мере у танкистов. К машине сразу же прилепилась обидная кличка — каракатица. Вид у нее и правда был не очень. Инженеры не слишком заботились о внешних данных «изделия». С танка Т-26 первых серий сняли башни и подбашенную коробку, установили спереди невысокий 13-мм щиток, и прилепили сверху дивизионную Ф-22. При этом угол возвышения у орудия существенно уменьшился. Использовать ее для стрельбы с закрытых позиций больше не получится. Над открытым боевым отделением и моторным отсеком, был сварен каркас из стальных труб, на которые можно было натянуть брезентовый тент. На первый взгляд, единственным преимуществом подобной конструкции перед танком, был лучший обзор и хорошие условия во время стрельбы. Задохнуться от пороховых газов экипажу точно не грозило. В отличии от танкистов, артиллеристы самоходку приняли
