они должны были это делать? Здесь уже успело вырасти целое поколение, постоянно обрабатываемое враждебной СССР пропагандой, которое никогда не жило в России. Здесь осело немало людей, считавших коммунистов предателями, уничтожившими их родную страну и отнявшими имущество. Далекий голос Советского Союза, здесь был неразличим в потоке мрачных воспоминаний очевидцев крушения Российской Империи, спустя годы забывших грехи свои, но свято помнящих преступления красных комиссаров. Да, они ненавидели поляков, каленым железом выжигающих из них память о собственных предках, с их утробной ненавистью ко всем русским, белорусам и украинцам. Но с какой стати они должны были любить новую власть? А мы лишь укрепили их в своей ненависти, первым делом принявшись за «перераспределение» материальных благ, вновь отнимая у далеко не самых богатых людей часть имущества, обещая когда-нибудь все поделить по-честному, не сообщая, когда случится данное чудо. И получили то, что получили! Очевидно, что так думали далеко не все. И все же, пока мы не начнем бить немцев, пока местные жители не убедятся в том, что цель фашистов не в свержении коммунистического строя, а в уничтожении неполноценных народов, в списке которых есть и они сами, оружие им в руки я не дам. И другим дать не позволю! Результатом многодневной «битвы за призывников», как немедленно окрестил это действо Куликов, стали девять инженерных бригад особого назначения, ударными темпами формируемых в окрестностях Минска, вбирая в себя новобранцев из западных областей Белоруссии, невзирая на их возраст, опыт и навыки. Нерационально? Быть может, зато на душе спокойней.
Но это было далеко не все. По всей стране стремительно набирались отряды из старшеклассников и студентов, которых манила романтика грандиозных мирных строек, куда их якобы повезут, кого на Кавказ, а кого на Дальний Восток. А во всех этих отдаленных местах, хоть и не столь романтических, уже формировались колонны заключенных, бесплатный труд которых вновь потребовался отечеству. Впрочем, советское правительство могло за работу и заплатить. 15 июня 1940 года, на восемь месяцев раньше, чем в моем прошлом, было принято совместное постановление СНК БССР и ЦК ВКП(б) «Об обеспечении оборонного строительства БОВО», согласно которому Белорусские власти обязались нанять за денежное вознаграждение почти 18 000 человек и 1 500 подвод. Уже через месяц стало ясно, что этого недостаточно. Бумажку уровня республиканского дополнила бумаженция уровня всесоюзного, явив на свет божий постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О введении платной рабочей и гужевой повинности на закрытом строительстве». Дело добровольное плавно превратилось в добровольно-принудительное, за уклонение от которого была предусмотрена уголовная ответственность, во всем своем советском многообразии. Было и еще одно отличие. На этот раз симбиот, помня содержание статьи в каком-то военном журнале, случайно вычитанной им сидя с сигареткой в зубах на любимом унитазе, взял эти мероприятия под свой пристальный контроль. Я очень сильно не хотел повторения ситуации, когда нанятые рабочие сотнями бежали со строительства, не способные отработать даже затраты на собственное питание из-за заниженных расценок, завышенных норм, постоянных простоев и прочих управленческих ошибок. Ситуация была настолько идиотическая, что некоторые из них формально оказывались в должниках Наркомата обороны! К тому же, моя родная бабулька, принявшая непосредственное участие в этих событиях, поведала мне немало интересных историй. Например, такую, что два месяца они питались исключительно … свекольной ботвой!!! Зато ботвы было много! Вареной, жареной, пареной, сырой. На любой вкус! Я буквально изнывал от нетерпения, ожидая первого похожего случая, намереваясь устроить показательную казнь через мапупу мудаку-руководителю, допустившему подобное гадство.
Вопрос с поиском рабсилы плавно сменился вопросом катастрофической нехватки строительных материалов. Одна за другой, со скрипом, стоном, протестами мелкого и глухим сопротивлением среднего начальствующего звена, по всей стране останавливались гражданские стройки. С музеями и картинными галереями придется малость обождать. Исчезли последние сомнения по поводу того, что на войне самый хлипкий ДОТ гораздо полезней самого крепкого Обкома партии, точнее здания, в котором сидит этот Обком, и способен пережить гораздо больше попаданий, чем барак для рабочих. Товарищ Сталин подал своим подчиненным хороший пример, пойдя на жертвы личного плана, волевым решением приостановив все работы по возведению циклопического здания Дворца Советов, столь дорогого его сердцу. Видимо Иосиф Виссарионович рассудил,
