что немцы могут и не проникнуться величием архитектурного ансамбля, и увенчать вершину небоскреба не стометровой статуей Ильича, а не менее величественным изваянием Адольфа Аллоизовича, победно возвышающимся посреди Московского моря. Как бы то ни было, но тысячи тонн высококачественного цемента, арматуры, гранита и еще бог знает чего, старательно закапываемые в слабый московский грунт, были по братски разделены между строителями УРов и НИИ Танкостроения. Боюсь даже представить, сколько бабла поднимет на заливке фундамента под Храм Христа Спасителя решивший его восстановить человек в кепке, при учете того, что коммунисты этого сделать не успели.
Со стороны могло показаться, что слишком большие изменения произошли за слишком малое время. Но это не так. Это была наглядная иллюстрация мощи плановой экономики, все нити управления которой сосредоточены в руках государства. Это первая ласточка того невероятного мобилизационного потенциала, который позволил провести эвакуацию 1600 заводов и фабрик, за считанные месяцы собрать их заново в голом поле и к середине войны превзойти производство противника, из обломков воссоздав танковые корпуса и армии, и заполнив небеса самолетами с красными звездами на крыльях. Эту систему сложно в чем-то убедить, сложно изменить направление ее усилий, но если вам это удалось, то развернувшись и осмотревшись, она неумолимо пойдет вперед, сминая перед собой любые препятствия. Она так устроена. Так что, это было всего лишь началом. Партия и ее функционеры — мозг и приводы созданной системы, почувствовали угрозу самим основам своего существования. И начали защищаться, точно так же, как это было в Гражданскую войну, отправляя в бой все, что только можно и даже больше. Не имея возможности открыто начать подготовку к войне, провести мобилизацию и перевести промышленность на военные рельсы, система начала искать обходные пути. И находила их!
Но все это было делом будущего, хотя и очень-очень близкого. Сейчас, за опущенными автомобильными стеклами, во всю силу жарило июльское солнце. Мы с Карбышевым решили на месте оценить нынешнее состояние укреплений, на двух машинах выехав в район Заславля, на западной окраине которого была компактная группа ДОТов, прикрывавшая шоссе на Раков. От них до центра Минска было меньше двадцати километров! Всю дорогу Дмитрий Михайлович занимался просвещением неожиданно отупевшего командующего, решительно ничего не понимающего в устройстве укрепленных районов. Хотя здесь я лукавил, сознательно передавая инициативу в руки знающего специалиста.
Слушая генерала, я постепенно понимал, как далеко нашей «линии Сталина» до французской «линии Мажино» или немецкого «Западного вала». Достаточно сказать, что на 1800 километров западной границы, без учета финского участка, мы имели укрепленных сооружений меньше, чем было у французов на пятьсот километров. При этом стоит учитывать их качество. Абсолютное большинство наших ДОС, были одноэтажными пулеметными двух или трехамбразурными огневыми точками фронтального огня. В наших укрепленных районах фактически существовала лишь главная оборонительная полоса, которая на настоящий момент была лишена инженерных заграждений и полевых укреплений. Только бетонные коробки с пулеметами и точка. Пять с половиной тысяч устаревших ДОТов, размазанных тонким слоем по всему протяжению старой границы. Для сравнения, линия Зигфрида на шестьсот километров фронта имела полосу обеспечения глубиной до 20 километров, главную полосу, максимально насыщенную огневыми точками, глубиной от 8 до 16 километров, и тыловую полосу, глубиной до 100 километров. По всему этому пространству было рассредоточено до 16 000 разнообразных долговременных сооружений! К этому стоит добавить еще одну ложку дегтя. Большинство наших ДОТов имели электро- и водоснабжение от внешних источников! Проще говоря, в них не было собственных электрогенераторов и доступа к воде. Как вы думаете, сколько можно просидеть в бетонном саркофаге без вентиляции, задыхаясь ядовитыми пороховыми газами, не имея воды, без которой невозможно даже пулеметами пользоваться, ведь у «максимов» водяное охлаждение!?!
К этому дню в Белоруссии существовало четыре укрепленных района: Полоцкий, Минский, Мозырьский и Слуцкий. Самым новым, и в тоже время самым слабым, был Слуцкий УР, строительство которого началось в 1938 году и к событиям 39 года, отодвинувшим границу на запад, оно так и не было завершено. Те сооружения, что успели достроить, были не вооружены и практически не имели средств связи, наблюдения и управления. Просто пустые бетонные коробки, наспех присыпанные землей. Проектирование и строительство других УРов началось еще в 1929 году,
