бойца отличает вовсе не умение стрелять или с закрытыми глазами разбирать винтовку. Недостаточно просто знать уставы и вызубрить наизусть наставления. Он должен уметь ПРИМЕНЯТЬ это на практике. Боец, который может выжить, должен точно сам знать, где его место и каковы его действия, должен четко понимать, как занять правильную позицию. Запомните — в бою у вас не будет даже мгновения, чтобы остановиться и подумать. Все действия должны выполняться автоматически. Алгоритм должен намертво засесть в голове и решения приходить сами собой! Секунда задержки — и ты труп.
Я снова и снова осматривал зал. Было видно, что многие не пропустили мои слова мимо ушей. Ощущение того, что меня кто-то пристально рассматривает, усилилось стократно. Глаз постоянно цеплялся за какую-то странность, но в чем она состоит, я пока не понял.
— Но ведь парней-то тоже учить надо! Ведь они тоже с нуля начинают? Чем мы хуже?
Я молчал. Нужно было срочно что-то придумать.
— Фролова! Не приставай к товарищу генералу!
Я медленно обернулся к президиуму, и сфокусировал взгляд на произнесшем эту фразу. Я попытался вложить в него всю ярость, на которую был способен. Кто посмел ЕЕ оборвать? Кто тут вякает, мать вашу? Я тебя прям тут зарою, хмырь подзаборный. Лицо, принявшее цвет могильной плиты, уверило меня, что больше нас не прервут.
— Хорошо. Я объясню. Постараюсь. Но только не осуждайте потом мой пример…
Я взял небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. Да кто же на меня смотрит-то так???
— Я не буду говорить, где и когда это было. Просто знайте, что это правда. Часть, в которой я служил, долгое время стояла в обороне. У нас было время хорошо узнать своих соседей. Не раз и не два мы ходил друг к другу в гости, сами знаете с чем. Так вот, рядом с нами стоял в обороне батальон анархистов. Лихой народ. С головой почти не дружат. Все у них вроде как равны между собой, просто командир самый равный. И вот, у них был боец — девушка. Молодая и очень красивая. Звали ее… Не важно. Она была очень умелым бойцом, многим мужчинам могла дать фору. Сам видел, как она из пулемета восьмерку на заборе рисует. Не думайте, что она была подстилкой командира. Это не так! Уж не знаю, как это удалось, но никто не смел ее и пальцем тронуть. Наоборот, оторвали б голову любому, кто посмел обидеть, будь тот хоть генералом. Она несла службу наравне со всеми. И вот, однажды, пришла ее очередь идти в боевое охранение.
Я вновь прервался, пытаясь высмотреть в толпе невидимого соглядатая.
— Мы так и не смогли понять, что именно там произошло. Бойцы, пришедшие на смену, нашли в окопе труп ее напарника, с перерезанным горлом. А ее самой нет. Винтовка лежит, а ее нет. Но утром все прояснилось. Утром… Утром… Утром противник на близлежащей высоте начал строить непонятное сооружение. Мы сначала и не поняли, что это было. А когда поняли… Это был крест. Большой православный деревянный крест. А потом ее привязали к кресту. И… Бинокль у наших был один. Наблюдатель, мельком взглянув на высоту, передал бинокль следующему и побежал за командиром. Лучше вам, ребята, не знать, что именно он там увидел. Командир пришел очень быстро. Где-то минуту он крутил бинокль в руках, не решаясь посмотреть в него. Матерый анархист не решался, ребята! И все же он смог. Несколько секунд он наблюдал, а потом бросил бинокль, вырвал из рук у рядом стоящего бойца большую саперную лопату, и вылез из окопа. А за ним вылезли все остальные, кто с чем был. Так не ходят в атаку. Так ходят убивать. Молча. Сначала шагом. Потом все быстрее и быстрее. Противник не ждал. Просто не верил, что это возможно. Без артподготовки, без резервов, половину людей с лопатами, вместо винтовок. Они сделали всего несколько выстрелов, когда наши ворвались в их траншеи. Не повезло им, даже колючей проволоки не было. Да и не остановила бы она. А потом было убийство, потому что то, что там творилось, было не войной. Их убивали. Стреляли, кололи штыками, рубили лопатами, душили и топтали ногами. Тех, что были рядом с крестом, взяли живьем, отдав троих своих за каждого. Впрочем, жили они не долго. Их четвертовали. Живьем. Командир анархистов застрелился возле креста с тем, что осталось от… Потом, несколько человек сошли с ума от того, что сотворили своими руками.
В зале стояла звенящая тишина. Сотни глаз с ужасом и болью смотрели на меня. Все, кроме одних, которые я никак не мог найти.
— А мораль. На следующее утро было запланировано наступление на нашем участке. Противник, испуганный нашей активностью, успел подтянуть резервы. Наступающие батальоны попали в страшную мясорубку. Но дело даже не в этом. Девушки, запомните. Если случилось так, что Вам пришлось пойти на войну, это значит, что Ваши мужчины не смогли отдать свой долг. Не отнимайте у них хотя
