Городовикова вывел меня из раздумья. В руках у него была стопка моих рисунков, которую я случайно положил в папку с подборкой информации. Самым первым лежало изображение БТР-80А на фоне горного пейзажа. Верхом на нем сидело несколько солдат в погонах и с автоматами Калашникова в руках. Из бокового люка вылезал боец с противотанковым гранатометом. Очень красиво, между прочим, было нарисовано. Один из лучших моих рисунков за всю жизнь! В сердцах чертыхнувшись, я проговорил:
— Это то, что придет на смену лошади. Бронированный транспортер пехоты с приводом на все четыре оси. Никакая грязь не страшна, а если надо, может и реку вплавь форсировать. Броня противопульная, а в башне 30-мм автоматическая пушка и спаренный с нею пулемет. При большом желании можно и по самолетам стрелять.
— А в руках у бойцов что?
— Автоматический карабин под промежуточный патрон.
— Какой патрон?
— Промежуточный! Слабее винтовочного, но мощнее пистолетного.
— А что за труба в руках у этого?
— Гранатомет противотанковый.
Ока Иванович перевернул листик. Следующей картинкой было изображение Ми-24, дающего залп НУРСами.
— А это что?
— Хм… Как тебе объяснить. Это транспортно-боевой вертолет. Может нести несколько блоков неуправляемых ракет или отделение десантников. Крупнокалиберный пулемет, с вращающимся блоком стволов. Если очень нужно, может и обычные авиабомбы подцепить.
Надо было срочно отбирать листочки, потому что дальше шли реактивные самолеты!
— Лучше отдай их мне. Чем меньше людей их увидит, тем лучше.
Городовиков немедленно вернул мне всю стопку. Спустя несколько секунд он проговорил:
— Откуда это у тебя?
— Слушай, ну может у меня быть любимое дело? Кто-то водку жрет, а я рисую! Интересно мне, понимаешь, как будет выглядеть армия лет через тридцать. Вот я и фантазирую! Это ведь просто мои фантазии. Ты Беляева читал? Чудесное око? Ну, вот и я всякие штуки придумываю.
Ока Иванович на несколько секунд подвис, переваривая услышанное.
— Ты эти фантазии Тимошенко показывал?
— Ох, не любишь ты меня генерал. Хочешь, чтобы меня в дурдом упрятали?
— Какой дурдом? Ты понимаешь, что любой конструктор удавится, чтоб краем глаза взглянуть на твои фантазии!?! Ведь ты нарисовал то, что они только начинают обдумывать! И то в мечтах!
— Послушай, сколько народу рисует всякую фигню…
— Слишком натурально. Слишком естественно. Если бы я точно не знал, что такого оружия нет, а его точно нет, то я бы утверждал, что ты рисовал с натуры! Это же цельный, законченный образ…
— Я рад, что ты ценишь мои таланты художника, но давай поговорим об этом позже? Хорошо?
Из щекотливой ситуации меня выручил наш приезд на место.
Несколько часов я лазил по лагерю, вникая во все сложности быта. Опрашивал рядовых бойцов и командиров. Изучал всякого рода документы и планы. Ходил на стрельбище и полосу препятствий. Оценивал, каких успехов достигли бойцы, с момента моего последнего визита, направо и налево раздавая советы и ценные указания. Если учесть, что в прошлый раз они только-только приехали в новую часть, то прогресс был гигантским. Полноценным боевым подразделением дивизион еще не был, но и на сборную команду окруженцев больше не похож.
Полностью удовлетворенный увиденным, я уже собирался уезжать, когда на глаза мне попался лейтенант, о чем-то оживленно говорящий с командиром дивизиона. Если мое зрение мне не изменяло, то у него под глазом был здоровенный синяк. Заметив, что на них обратили внимание, лейтенант как-то резко повеселел, а вот комдив наоборот опечалился. Я поманил их пальчиком, понимая, что случайно стал свидетелем чего-то очень важного.
— Лейтенант, что с вашим лицом?
— Меня избили.
— Кто?
— Бойцы моего взвода.
Видите ли, для меня эти слова прозвучали как гром, среди ясного неба. В кавдивизиях прикрытия была собрана лучшая и наиболее подготовленная часть бойцов и командиров Красной Армии. Многие из них имели боевой опыт и награды. Благодаря стараниям Политуправления и НКВД, во многом удалось избежать ошибок в комплектовании частей личным составом, так свойственных нашей армии. Не помню точно, в чьих мемуарах мне удалось вычитать выдающийся случай. Генерал, написавший воспоминания, накануне контрнаступления под Москвой приехал с инспекцией в одну их подчиненных частей. Внешне все было чинно и пристойно, но что-то его насторожило в односложных и выверенных ответах подчиненных. В конечном итоге, ему удалось разговорить командира, пояснившего суть проблемы. Оказывается, часть комплектовалась где-то в Средней Азии. Весь призывной контингент, живущий в центральных районах, уже выгребли подчистую. Наконец,
