любыми способами уговорить Франко объявить войну Великобритании. Проклятый Гибралтар не давал ему ни минуты покоя — мелкий чирей на огромной Европейской заднице доставлял массу неудобств. Срыть до основания эту жалкую скалу для вермахта не представляло ни малейшей трудности, вся беда была в том, что не было никакой возможности добраться до нее по суше, а небольшой немецкий флот не позволял решить проблему со стороны моря. Собственно говоря, эта была его единственная просьба к испанцам, пусть даже в дальнейшем они вообще ничего делать не будут, этого скромного вклада будет вполне достаточно. Гитлер совершенно точно понимал, что у Франко не было ни малейшего шанса удержаться у власти, если бы не своевременная помощь Германии и Италии, поэтому чувствовал себя вправе просить и даже требовать от него активного содействия.
Но испанцы воевать не хотели. Тяжелейшая гражданская война остудила многие горячие головы, серьезно сократив их количество. Народ устал от кровопролития, и даже абсолютному властителю, буде такой найдется, было бы очень сложно заставить их воевать. Экономика страны стояла на коленях, разрушенная практически до основания. Тысячи людей, еще недавно носивших форму, державших в руках оружие и почувствовавших вкус крови, возвратились домой … к разбитому корыту. Далеко не все из них решили вернуться к мирному труду, и страну захлестнула волна преступности и насилия. Новая элита еще не успела насытиться властью и богатством, разворовывая до основания скудные государственные средства, и ежедневно устраивая разборки друг с другом. Чувство благодарности к немецким друзьям, конечно же, никуда не делось, но…
Однако, Франко не стал сразу отказывать Гитлеру. Он поставил лишь два условия: по результатам войны Испания должна получить Французское Марокко, и Германия должна взять на себя обязательства по снабжению его страны продовольствием. Формальное согласие для фюрера означало стопроцентное «НЕТ», поскольку ни то, ни другое он был не в состоянии сделать. Наоборот, это смотрелось изощренным издевательством. Даже если бы Гитлер решился на конфликт с властями Виши по поводу Марокко, взять продовольствие ему было просто негде. Хотя… Верные люди говорили, что русское быдло стало питаться излишне сытно. Возможно, новый усатый русский царь с внешностью азиатского варвара согласится продать хлеб своего народа в обмен на бусы? Ну хорошо, пусть не на бусы, а, допустим, на станки? Или какие-нибудь красивые обещания? Гитлер очень любил давать обещания, ведь он хозяин своему слову — захотел, дал, захотел, забрал обратно! Над этим стоило подумать.
Вот, опять! Опять эти русские! Куда ни плюнь, обязательно попадешь в злобную и бородатую морду, сидящую верхом на кривоногой лошади, нацепив на себя гротескную бурку и папаху. Пока немецкие солдаты умирают во славу Рейха, проклятый Сталин получает все почти бесплатно. Западные Белоруссию и Украину, Румынскую Бессарабию, а теперь еще и всю Прибалтику, кроме Мемеля. И за что? Просто за то, что они не будут мешать возвращению исконных германских территорий, то есть всей Европы! Лишь финны умудрились дать по зубам диким сталинским ордам, да и то, в конечном итоге были вынуждены подчиниться. Из-за блокады побережья Германия лишилась выхода на мировой рынок и платит большевикам за их ресурсы настоящую цену! Немыслимо! Обитель высшей расы, вынуждена платить жалким дикарям промышленным оборудованием, технологиями и даже военными кораблями! Они упорно отказываются понимать, что должны быть счастливы тем, что белые люди похлопают их по щеке и назовут самой послушной в мире обезьяной. Лишь горстка отщепенцев, презираемая и на родине, и на чужбине, но тщательно сохраняемая, как будущая пятая колонна, буквально млела от внимания Европейского Человека к своей жалкой персоне. А с какой яростью они вгрызались в собственный народ, истекая ядом на страницах книг и газет, причисляя и простых обывателей и вождей к виновным в совершении диких и немыслимых злодеяний в любой мало-мальски значимой области. Глядя на этих тварей, последние сомнения в том, что все русские — быдло и дикари, таяли как дым!
Мысли о наглости русского «Ивана» не мешали фюреру заниматься более конкретными делами. Сразу по прибытии в Берлин он озадачил своих генералов разработкой собственного сценария войны в Африке и Средиземном море. Что-то, а по части составления планов переплюнуть немецкие штабы не мог никто в мире. В кратчайшие сроки Гитлеру было предоставлено несколько вариантов, как говорится — «на все случаи жизни». Единственным общим местом в этой куче стратегий было устойчивое снабжение и необходимость скорейшего устранения главного препятствия для его обеспечения — острова и военно-морской
