очень хочется. Но, опять же, одно дело — делить шкуру поверженного зверя, а другое — воевать с Советским Союзом. Зато можно уверенно сказать о том, что уже в ближайшие месяцы следует ждать присоединения Югославии к странам Оси. Полагаю, что в сложившейся ситуации найти глупцов, способных помешать такому развитию событии, допустим устроив государственный переворот, будет, мягко говоря, тяжеловато. Какой-либо существенной военной или экономической помощи от них немцы будут ждать до скончания века. Скорее всего, там просто начнется гражданская война, уже давно назревающая в этом искусственном образовании, но и фашисты смогут не отвлекать свои силы на второстепенные задачи. Ну и остается открытым вопрос с Японией. Как и в случае с Турцией, совершенно очевидно, что японцы не смогут удержаться от искушения подобрать то, что плохо лежит. Азиатские колонии европейских стран абсолютно беззащитны. Их просто нечем и некому оборонять. Бери — и владей. И тут возникает вопрос, что произойдет раньше: либо Америка вступит в войну против Германии на стороне Англии, что отсрочит вступление в войну Японии, либо японцы первыми объявят войну англичанам, что вынудит американцев на значительный срок отложить участие в европейской сваре. Лично мне кажется, что самураи будут ждать, и начнут войну с внезапного удара по Тихоокеанскому флоту США, чтобы хоть как-то компенсировать экономическую мощь противника. Остается непонятным только одно: вступят ли они в союз с Гитлером или будут вести войну параллельно? Для нас — это вопрос принципиальной важности, поскольку тогда мы рискуем оказаться в условиях войны на два фронта.
— Вы уверены в том, что Германия все же нападет на Советский Союз в сорок первом году?
— Безусловно. Возможно, даже раньше, чем рассчитывали. Он не сможет остановиться на достигнутом, раз за разом получая все, чего хотел. Чем раньше начнется эта война, тем лучше для Германии, поскольку ни одна страна не способна длительное время содержать полностью отмобилизованную армию, а Вермахт сейчас находится на пике своего могущества. Пройдет всего несколько лет, сменится состав, и боеспособность неизбежно упадет. Так что нет смысла ждать — либо сейчас, либо никогда. Не даст он нам времени собраться с силами и договориться!
В кабинете на время повисло тягостное молчание. Наконец, Сталин заговорил вновь:
— Подытожим. В следующем году, в конце весны, либо в начале лета, следует ожидать нападения на СССР. К предыдущим нашим расчетам сил противников следует добавить не меньше двадцати расчетных дивизий. В случае вступления в войну Турции — еще не менее двадцати. Если еще и Япония, то еще от двадцати, до тридцати дивизий. При этом наши противники будут иметь доступ к нефтяным месторождениям, а их основные промышленные районы в полной безопасности от вторжения англичан и американцев как минимум в течение четырех-пяти лет. И что ми будет делать, товарищи военные?
Сталин был достаточно спокоен. Я бы даже сказал, что в течение нашего разговора спокойствия и уверенности в нем только прибавлялось, а в его голосе отмечались нотки скрытого удовлетворения. Скорее всего, он пришел к тем же выводам, что и я, и был доволен таким развитием событий. Хорошо, когда проблему видишь не только ты, и нет нужды тратить время на убеждения.
Немного поразмыслив, я все же решил высказать свои мысли, хоть их было не так уж и много:
— Думаю, что кардинально изменить что-либо мы уже не можем. Все, что можно сделать для повышения обороноспособности, мы уже и так делаем. Но кое-что мы сделать обязаны. Например, необходимо проконтролировать взрыв англичанами нефтяных скважин, трубопроводов и всей инфраструктуры, в случае если немцы все же до них доберутся. На их тушение и ввод в эксплуатацию они потратят очень много времени и сил, а там глядишь, арабы поднимут восстание или объявят джихад, взорвав их вновь. И надо любой ценой обеспечить нейтралитет Ирана. Каким образом, даже предположить не могу, но, как говорится, кто на что учился! Мне кажется, что через пару месяцев следует ждать английской делегации, с мольбами о помощи хотя бы поставками вооружения для африканской и индийской армий. Чем мы им можем помочь, кроме поставок «берданок» и кремневых ружей, благо этого добра у нас много, не могу даже представить, но чем-то помочь надо, нам же потом хуже будет!
Сталин усмехнулся себе в усы, и, спустя минуту, проговорил:
— Борис Михайлович, вы свободны. Я прошу вас хорошенько подумать о наших ответных действиях с точки зрения военной. Жду ваших соображений завтра … точнее, уже сегодня вечером.
Попрощавшись, Шапошников ушел, а мы остались в кабинете вдвоем. Иосиф Виссарионович не торопился продолжать разговор, и я его прекрасно понимал.
