наоборот, буквально на ходу отключаюсь.
— Нет, так ничего и не сказал…
Я уже собирался ехать в Кремль, когда в кабинет вбежал мой порученец, еле успев предупредить о том, что Борис Михайлович идет ко мне. Молча пожав мою руку, он на некоторое время углубился в изучение портрета Сталина, висевшего за моей спиной. Наконец, оторвав взор от изображения «современного Чингисхана», воплощением которого по мнению Бухарина является Иосиф Виссарионович, начальник Генерального штаба предложил мне ехать на заседание ГВС на его машине. Ничего против этого я не имел. Скорее даже наоборот, ведь кроме Вождя, он был единственным человеком, которого я заранее посвятил в свои планы. Хотелось еще раз послушать умного человека. Однако, за последние минут десять, это были первые слова маршала.
— Может все-таки передумаешь? — со второй репликой, он не стал тянуть так долго.
— Думаешь, я не прав? — ответил я вопросом на вопрос.
На пару минут Шапошников вновь замолчал. Его рассеянный взгляд блуждал где-то в районе бритого затылка шофера. Со стороны это смотрелось довольно комично, но предстоящее впереди испытание к особенному веселью не располагало.
— Прррав, — видимо что-то решив для себя, с придыханием произнес главный штабист СССР. — Прав… Но, знаешь, я понимаю это вот тут, — маршал постучал собранными в кулак пальцами по лбу: — А сердцем я этого принять не могу. Чтоб вот так вот, самим, просто так взять да и … Нет, не могу!
Он немного помолчал, и продолжил:
— Слушай, Дмитрий Григорьевич, а ты не боишься?…
— Борис Михалыч, врать я тебе не хочу. Одно дело в атаку ходить и в танке гореть… А здесь, в кабинете… А не все ли равно, когда и за что тебя к стенке поставят? Сам знаешь, если все хорошо, так по велению партии, а если что не так, то отдельные несознательные элементы…
— Ты перегибаешь!
— Думаешь, что простят?
Опять пауза.
— Нет, не простят.
— Вот и я про то!
Разговор утих, едва начавшись. Тем более, что мы уже подъехали к Кремлевским воротам и нас начали «шмонать». Сегодня проверка документов тянулась необычайно долго. Хотя, наверное, это мое субъективное ощущение. Говорят, что перед смертью время необычайно замедляется, и в последние микросекунды бытия в голове проносится вся жизнь. Помирать я вовсе не собирался — ни сегодня, ни завтра, да и послезавтра тоже. Но, черт возьми, эта ходьба по острию ножа меня уже порядком достала. Каждый раз чувствуешь себя дрессировщиком в клетке с голодным тигром, недавно загрызшим твоего предшественника. Я уже давно зарекся давать нравственные и профессиональные оценки Сталину… Но почему каждый раз, входя к нему в кабинет, я чувствую себя идиотом, со всего размаха бьющим кувалдой по противотанковой мине!?! Эх, рано или поздно она точно взорвется!
Спустя несколько минут, машина подъехала к подъезду Большого кремлевского дворца. Уже вылезая на улицу, я неожиданно для себя самого придержал Шапошникова за рукав кителя и проговорил:
— Знаешь, Борис Михалыч, учти одно… Я не предполагаю, что немцы к нам придут, я ТОЧНО знаю это!
Вот его взгляд, наконец, встретился с моим. И я почувствовал, как он вздрогнул. В это мгновение, я точно понял, что он мне поверил! И от этой веры, плечи маршала сами собой сгорбились, как будто на них водрузили непосильную ношу. Растеряв свою гвардейскую выправку, он как-то сразу сильно постарел. В эту секунду я видел бесконечно усталого человека, который знал, что ему еще столько всего предстоит сделать. Но секундная слабость прошла так же быстро, как и возникла. Смахнув с себя пелену наваждения, предо мной вновь предстал один из виднейших военачальников всей советской эпохи. Твердый, решительный, несгибаемый…
— Пошли, Дмитрий Григорьевич, у Нас сегодня еще много дел.
Пошли… В моей голове эти слова прозвучали как незабываемое Гагаринское «Поехали!!!». Лишь в эту секунду я ПРАВДА понял, сколь велика ответственность, которая нежданно и негаданно упала на мои плечи. Нежданно и негаданно… но Желанно! Да, черт бы всех побрал, я мечтал попасть сюда! Я хотел этого всей своей душой! Хотел с младого детства, когда сидя на дедовских коленях во все уши слушал его рассказы. Хотел с юности, когда читал еще советские книги о войне, занимался спортом и учился, вместо того, чтобы жрать водку во дворе и колоться. Хотел тогда, когда почувствовал себя матерым юристом, пройдя за десяток лет весь путь от заварки и подношения кофе, до проведения аукционов на сотни миллионов рублей, и не забыв в душе о том, КТО Я ТАКОЙ! И я был не один! Нас было много, гораздо больше, чем способно принять в себя здоровое общество. И это показатель! Показатель того, что мы, все мы, пошли куда-то не туда! Если немалая часть думающего населения
