скрывается от действительности, пытаясь найти утешение в виртуальном изменении прошлого, в надежде хоть в сказке найти СВОЕ место — это диагноз. Это диагноз всему социуму, частичкой которого был я. Скорее даже приговор, и, скорее всего, смертельный. Что-то сломалось в наших душах, там, в моем мире. А здесь… А здесь есть шанс. О нет, я не мню себя ни пророком, ни миссией. Нет, я обычный человек, со своими тараканами в голове, которых вовсе не пытаюсь навязать другим. Но так уж выпало, что я могу дать нам ВСЕМ еще один ШАНС. Всего один шансик, кроооохотный такой.
— Знаешь, Дмитрий Григорьевич, а ты сильно изменился, — слова маршала врывались потоком в мое сознание: — В лучшую сторону… У меня такое чувство, что ты стал самим собой.
Бах! Бах, кувалдой по голове! Бах, еще раз! Очнись! Ты здесь — там, где ты мечтал оказаться всю свою жизнь! И ты не один! Нас много! Твои родители, учителя, друзья! Все они стоят за твоей спиной. Все кто помог тебе стать САМИМ СОБОЙ. Все те люди, кто своей заботой, дружбой, самопожертвованием, советом и примером создали тебя. ТЫ ДОЛЖЕН ВСЕМ ИМ. Не подведи их!
— Пошли. Пошли, Борис Михайлович! Пошли!
Как-то сразу стало легче. Как будто гора на плечах стала немного меньше. Вернулась ясность и четкость мысли, а окружающий пейзаж из картинки превратился в реальность. Вот он — Большой кремлевский дворец. Тот самый, что я множество раз видел на картинах, фотографиях и по зомбоящику. И ни разу вживую! А сейчас я туда пойду совсем не праздным туристом, а одним из тех, кто пишет историю этой русской святыни. Шаги скольких гениев помнят здешние коридоры? Сколько злодеев побывало в этих залах? И вот, когда-нибудь экскурсовод скажет: «Здесь, в мае 1940 года, прошло историческое заседание Главного военного совета, на котором выступал светоч советской военной науки, командарм 2-го ранга Павлов Д.Г.»… И тут Остапа понесло… Тпруууу. Тормози, нафиг!!! Я мысленно рассмеялся. Мания величия не даст мне умереть от заниженной самооценки. Хотя с другой стороны, наличие амбиций — это показатель душевного здоровья.
Мы с Шапошниковым пришли далеко не последними. По каким-то неясным мне мотивам совещание проводилось в Георгиевском зале дворца. Несколько фигурок в военной форме, среди которых я сразу распознал только Жукова, терялись на фоне величия этого огромного помещения. Шестьдесят метров в длину, двадцать в ширину и еще восемнадцать в высоту! Двадцать одна тысяча кубов чистейшего воздуха всего на пару десятков человеческих легких — это вам не хухры-мухры! Из каких соображений выбрано это помещение, я мог только догадываться. Не удивлюсь, если Иосиф Виссарионович приложил к этому свою длань, дабы создать у присутствующих особое состояние души. На фоне циклопических размеров этого архитектурного шедевра, все наши проблемы, да и мы сами, казались какими-то карликовыми. Не серьезными! Подумаешь, сколько вас таких тут было? А сколько еще будет? А Кремль стоит себе…
Ни малейшего желания разговаривать с уже собравшимся народом у меня не было. Поэтому я, сухо поздоровавшись, углубился в созерцание красот. А, таки, не плохо жили Российские самодержцы! Как в анекдоте про сравнение дачи «нового русского» с Эрмитажем — «бедненько, но чистенько». По моим личным ощущениям, один только здешний паркет, выложенный из лучших сортов древесины в виде огромных размеров ковра, стоил никак не меньше пары эскадренных миноносцев, а может и крейсер 2-го ранга пожиже казне обошелся! Но, несмотря на всю свою красоту, зал оставил у меня какое-то странное ощущение. Либо в мое время фотографы и кинооператоры достигли невиданных вершин в своем мастерстве, либо изменилось мое отношение к миру, потому как я четко почувствовал его некую … инородность что ли. Чуждость всему остальному, и мне в том числе. Он был как пятое колесо у телеги. Рукотворный памятник другой эпохи, воспевающий славу героям минувших лет. Хотя, скорее всего, лишними здесь были именно мы…
Минут через двадцать все, наконец, собрались. Последними явились Сталин и Жданов. Данный персонаж мне был совершенно незнаком. Что можно от него ожидать, в душе не представляю. Из узнаваемых лиц присутствовали Буденный, Маленков, Смушкевич, Мехлис, Ворошилов и восходящая звезда Сталина — Мерецков. Был приглашен Нарком ВМФ Кузнецов. В зале присутствовало еще несколько старших командиров, среди которых при помощи памяти Генерала я с превеликим трудом опознал Кирпоноса, который в моей реальности в июне сорок первого командовал КОВО. Сейчас на нем висели лычки комкора, а на груди сверкала новенькая звезда Героя советского союза. Рядом с ним сидел командарм 2-го ранга Иосиф Родионович Апанасенко. Кто его вытащил из Средней Азии — ума не приложу. Скорее всего — Тимошенко.
