А я не могу быть везде и всюду, пусть сами мозг включают, «ибо нех, потому как нах»!
И снова меня удивили. Первый, кто проснулся от «вековой спячки», был товарищ Буденный. Он весьма тактично высмеял «упертого танкиста Павлова», который наивно полагает, что у стрелковой части имеется хоть малейший шанс оторваться от преследования моторизованного противника. Семен Михайлович осмелился напомнить, что для подобных задач существует специальный род войск. Арьергардные и авангардные бои — непосредственная задача кавалерии! Я быстренько поднял ручки вверх, склоняясь перед умудренными возрастом сединами первого конника страны. Товарищ Буденный, поняв, что на это раз он ухватил бога за бороду, и ему предоставляется уникальный шанс спати, пусть хотя бы на время, свой любимый род войск, мучительно умирающий уже не первое десятилетие, схватился за эту идею, как утопающий за соломинку. Он вцепился в меня и в Тимошенко, как бульдог в любимую косточку, которую у него пытаются вырвать. А я, втихаря, потирал руки от удовольствия. Правда я все же лоханулся, тут же выкатив на стол заранее подготовленную штатную структуру, которую точно так же до мельчайших косточек обглодал еще в будущем. Тимошенко и Буденный сразу почувствовали подвох, но вида не подали, вступив в отчаянное сражение за каждое подразделение. Но тут я был непреклонен и аргументов у меня было более чем достаточно. Но об этом после.
Вторым узким местом моего плана были финны. Точнее нарком обороны Тимошенко, который после недавней войны, знал их как облупленных. Семен Константинович издевательски вежливо напомнил «оторвавшемуся от реальности доморощенному танкисту Павлову», что один раз мы финнов шапками уже закидали. И что шапки эти, пришлось собирать со всей страны! Второй раз наступать на грабли, пытаясь высадить морской десант в Хельсинки, прямо под орудия финских батарей, которые так и не удалось подавить за несколько месяцев боевых действий — вещь глупейшая. Спокойно и с достоинством выслушав справедливую оценку своих умственных способностей, я намекнул маршалу на то, что если буду совать свой любопытный нос во все возможные дыры, то он рано или поздно отвалиться. Я им идею предложил, а как ее воплощать и воплощать ли вообще, не есть мои проблемы. Конечным итогом этой перепалки стало волевое решение товарища Сталина, с детским умилением на лице наблюдающего за хватающими друг дружку за грудки генералами, о назначении Маршала Советского Союза Тимошенко Семена Константиновича любимой женой на вопрос линчевания белофиннов. Причем оба спорщика в глубине души остались довольны и собой и решением Вождя.
И на закуску остался так и не решенный вопрос с первой операцией по завершении мобилизации войск. Что это за зверь такой и почему он так страшен? Да все просто. Сидя на пятой точке за собственными укреплениями — войны не выиграть. Свежайшим подтверждением этой прописной истины стала Антанта, со свой «линией Мажино». Наша … хм … «линия Сталина», которая пока существовала в основном на бумаге, была жалкой стрелковой ячейкой на фоне артиллерийского форта французов. Надеется отсидеться за тонкой ниточкой собственных ДОТов, жиденько размазанных по тысячекилометровому фронту, было вершиной кретинизма. Поэтому мои расплывчатые умозаключения, по поводу изматывания противника в оборонительном сражении и сокрушительного контрудара, мало кого устроили. Точнее таковых совсем не было. Нужна была четкая ясность — где конкретно должна разворачиваться основная волна войск по мобилизации? Где хранить мобилизационные запасы? Где супостата бить будем??? Но отвечать мне было нечего. Я просто не знал ответа на этот вопрос! Операция против Финляндии на подобную роль, мягко говоря, не тянула. Улучшить наше исходное положение она могла, но выиграть войну или внести таким образом коренной перелом в боевые действия — невозможно. В своем будущем, я наслушался умнейших рассуждений на тему того, что простейшим решением проблемы фашистов, является захват Румынии и ее нефтяных промыслов. Мол, враги проклятые, останутся без бензина и все их панцеры превратятся в неподвижные огневые точки. И виделся кабинетным стратегам могучий танковый удар по небритым румынским рожам, буквально умоляющим о «красном» кирпиче. Наверное вы думаете, что я любил Румынию? Увы мне — это не так. Как я уже говорил, легкая небритость нынче в моде, но это скорее по женской части. Так в чем же дело?
Удар по Румынии — это удар в пустоту. По мере продвижения в глубь ее территории, которая вовсе не является бескрайней степью, фланг наступающих войск растягивается все больше и больше. Удержаться от искушения рубануть под основание этого нарыва вряд ли кто-либо смог. Уж точно не немцы. Это уникальный шанс,
