курсы, а некоторых даже в Академию Генерального штаба! А рабочие лошадки, на которых держалось все Управление, так и оставались с 4 классами церковно-приходской школы и к 40 годам имели звание майора. Думаете, я был удивлен или раздосадован? Отнюдь. Времена меняются, а трудности всегда одни и те же. В мое время эта проблема стояла еще острее, чем здесь. Снова повторюсь — система государственной и военной власти к этому моменту еще не успела закостенеть, поэтому изредка продолжала являть свету отличные, сверхработоспособные кадры. Основная задача руководителя как раз и сводится к тому, чтобы выявить нужных людей, расставить их по надлежащим местам и дать им все для продуктивной работы. В этой связи, я никогда не понимал смысла известной басни Крылова. Ну, знаете, если барабанщика заставить играть на гитаре, гитариста посадить за рояль, а пианиста уговорить играть на трубе, то рассчитывать на что-то приличное вряд ли можно. Я конечно не Владимир Спиваков, да и мои сотрудники — не «Виртуозы Москвы», но нормально работать нам вполне по силам.
Оставалась не решенной одна определяющая проблема. Никак у меня до нее руки не доходили. Наконец, я решил совместить приятное с полезным, убив одновременно трех зайцев! Я намеревался как можно «плотнее» пообщаться с Машей, напиться до изумления и … поговорить о деле с одним человеком. С этой мыслью в голове, я набрал нужный номер телефона и после минутной проволочки, наконец, проговорил:
— Яков? Здравствуй, дорогой. Как твое «ничего»? Моими молитвами? Ну, тогда тебе врачи не нужны совсем! До ста лет мучить всех будешь! Яков, как ты смотришь на шашлыки на природе? Когда? Сегодня, когда еще-то. Вот через пару часов и поедем, у меня все готово уже. Да, с бабами. Только это … как его … ну в общем, я буду не с женой. Переживешь? А твоя? Ну, ты тоже скажешь! Отлично! Тогда я к твоему дому подгребу через пару часов. Все, до встречи!
В отличие от официальных мероприятий, в повседневной жизни я заумных речей не говорил. Не пытался казаться «человеком из высшего света», который общается цитатами из классиков, имеет тройной запас кипельно-белых носовых платков, а пьет исключительно французские вина, закусывая нежнейшим швейцарским сыром. К чему эти выкрутасы? Зачем казаться тем, кем ты не являешься? Я на дух не переносил классической литературы, никогда не пользовался носовыми платками, французские вина видел только по телевизору, на пару со швейцарским сыром. Более того, в определенных обстоятельствах, мог со спокойной совестью орать матом, искусством которого владел в совершенстве, в присутствии представителей женского пола. Ничего, потерпят, не сломаются! Поэтому, сменив время жительства, я этого практически не заметил. Наоборот, за короткое время обогатил местный колорит новейшими словесными оборотами, с друзьями общался исключительно фамильярно, на грани сексуальных приличий, а в общении с подчиненными выносил им мозг полным пренебрежением к субординации во время отдачи приказов и жесточайшим моральным насилием во время приемки результатов. И ничего! Нормально. С какого перепугу я должен менять свое поведение? Проще всех местных переучить! Чем я и занимался, с большим успехом. Иногда внутренний голос говорил мне, что это якобы привлекает ко мне излишнее внимание. Какое нафиг внимание??? Тут только полнейший идиот не видит того, что если это существо и командарм Павлов, то над ним серьезно потрудились в секретных лабораториях! Этот секрет секретом был разве что для моего подсознания. Смех смехом, а моя шутка с Ворошиловым, ну про мозг гиббона, была воспринята обществом весьма положительно, в том плане, что в нее действительно поверили! О чем это я … А вспомнил! Так вот, я с невероятной быстротой начал обростать друзьями, товарищами, знакомыми, единомышленниками. Да и врагов прибавлялось в геометрической прогрессии, но это мелочи. Главное я теперь, что называется «с ноги», открывал почти любую дверь в любом наркомате. При этом никто особенно не удивлялся моим выкрутасам, поскольку «карманное радио» разносило слухи о странностях нового Кремлевского любимчика с фантастической скоростью. Короче говоря, Смушкевич, которого я вполне законно считал если и не другом, то очень хорошим товарищем, к этому дню разговаривал со мной на одном языке.
Любовь к жаренному мясу и отдыху на природе я впитал с молоком матери. Ну, сами посудите, сколько поколений наши предки мамонтов на костре пользовали? Вот и я унаследовал этот «инстинкт». Мамонтов, правда, уже всех съели, но свинина с бараниной была ничуть не хуже. Вчера вечером я лично (!) несколько часов священнодействовал с закупленным ординарцем мясом. Получилось как всегда хреново, но я остался доволен собой. Чтобы испортить такую
