Симбиоз

знак. Тоже напрасно, кругом сплошной монолит, за исключением уже обнаруженного квадрата. Перехожу к следующей решетке. Результат тот же. В задумчивости машинально берусь за решетку. Пальцы с той стороны металлического прута погружаются во тьму. Осознав это, не спешу отдернуть руку, пытаюсь понять ощущения. А ощущения таковы, будто пальцы пригревает солнечными лучами. Отпускаю решетку и медленно погружаю во тьму кисть целиком. Тепло обволакивает руку. В голове возникает мысль, более похожая на постороннее внушение, что мне пока нет нужды прикасаться к этой приятной тьме. Да, именно так — нет нужды… Интересно, что за нужда поможет мне узнать скрываемую во тьме тайну?
  
   Утром просыпаюсь от веселого чириканья. День начинается с безоблачным небом и обещает быть по-летнему жарким. О вчерашней непогоде напоминают лишь лужи, в которых весело купаются суетливые воробьи. Открываю окно, вспугнув воробьев. Они опускаются серым облачком на ближайшую березку и что-то мне сердито чирикают, стараясь перекричать друг друга. Грудь наполняет не по-городскому чистый воздух. Хорошо-то как!
   Из-за дверей, выходящих в цех, доносится свист дрели. Василич уже трудится.
   — Ну и здоров ты спать, я погляжу, — встречает меня с улыбкой старик. — Завтрак остыл уже, — и он указывает на верстак, на котором находится нечто, накрытое полотенцем, а рядом стоит электрический чайник.
   Улыбка Василича еще больше поднимает мне настроение, укрепляя веру в благоприятный исход решения проблем.
   — Вот спасибо, Василич! Ты мне прям как мать родная. Я так привыкну и останусь тут насовсем.
   Старик хитро хмыкает, а я отправляюсь в санузел мыться-бриться.
   День проходит в обычной суете. Лишь ближе к вечеру звонит Володька, сетует на то, что из-за меня вчера накушался изрядно, выведывая у своего знакомого из администрации сведения о наехавших на меня толстяках.
   — Короче, — подытожил он, — с тебя лекарство в виде пары баклажек пива. К шести я разберусь с делами и жду тебя в офисе.
   Ровно в шесть две большие стеклянные кружки, извлеченные из Вовкиного стола, были наполнены пивом и с глухим стуком столкнулись друг с другом.
   — Ну, шоб тебе полегчало, — говорю я импровизированный тост. Делаю глоток, наблюдая, как приятель жадно ополовинивает свой бокал, и требую: — Ну, не томи. Рассказывай.
   — Собсна, немного я и узнал, — Володька отхлебывает еще пива и блаженно откидывается на спинку кресла. — Серый сперва вообще про них ничего говорить не хотел. Пришлось к пиву присовокупить водочку, будь она неладна. В общем, слушай, что удалось узнать.
   Эти братцы, через подставных лиц, уже завладели половиной города. В том числе и всеми тремя рынками. Помнишь, когда Центральный рынок выгорел почти весь? Так вот, перед этим они обратились к его владельцу с предложением продать рынок им. Продать за смехотворную сумму. Тот, естественно, послал их куда подальше. А через несколько дней случился пожар. Несколько человек погибло. Как и что было дальше, не знаю, но только рынок теперь принадлежит Сараевым, а бывший хозяин мотает срок за преступную халатность, или что-то вроде этого. Вот такие, брат, у них методы.
   — Так вроде говорили, что рынок черные спалили?
   — А в этом еще одна их особенность. Какие делишки ни обстряпывают эти хапуги, по городу обязательно распространяется слух, что это дело рук черномазых. Вот такие вот дела. И еще вроде как у них много на кого компромат имеется. Потому и сидят они в администрации надежно.
   Помолчали. Я размышлял над тем, что дала мне эта информация. А что дала? Да только уверенность в том, что обоюдовыгодно проблема не решится.
   — Да, — встрепенулся Володька. — А помнишь, осенью какая-то пьянь на мерине въехала в толпу на остановке? Так вот, это был сынок одного из Сараевых. И как ты думаешь, что ему за это было? А нифига! Папа отправил сынулю учиться в Англию, а дело то ли замяли, то ли затормозили, в связи с недостаточностью улик. Прикинь, три человека погибли на месте, еще несколько попали в больницу. Кто-то из них наверняка останется инвалидом. А им улик недостаточно! Твари!
   Снова молча пьем пиво
   — Вот я и говорю, — опять начинает Володька. — В нашем городе затевать какое-то серьезное предприятие опасно. Проглотят и не подавятся.
   — Не знаю, не знаю. Не хочу чувствовать себя в родном городе торчком бесправным, — употребляю я армейский сленг. — А потому сделаю все, чтобы подавились.
   — Ну-ну…
  
   Попрощавшись с приятелем, брожу по городу. В голове начинает созревать кое-какой план. План сумасшедший. Ну а что делать? Оно и вся моя жизнь последний год не совсем нормальная.
   Когда на город опускаются сумерки, ловлю