Симбиоз

разумом фантасты. Мы есть сущность. Сущность мироздания.
   — Но, Евгений Савелич, ты же сам сказал, что одна поглощает другую. Разве для того, чтобы сожрать другого, не надо быть сильнее?
   — Да пойми ты, здесь имеет место совсем другое понятие силы. Есть сила мироздания. Она разделена на семь сущностей… Или ее составляют семь сущностей… О, Создатель! Как же тебе объяснить?
   — А может, не надо пока мне ничего объяснять? А? Не, ну правда. У меня и так мозги уже кипят. Мне, конечно, интересно понять. Но я же понимаю, что не смогу сразу понять то, что, похоже, вы и сами за свою вечную жизнь не поняли. Или забыли. Давай наконец перейдем к делу. Зачем ты позвал меня?
   И снова Шалинский буравит меня взглядом, будто пытается подцепить нечто в моих внутренностях.
   — Я хочу понять, как ты … как он, мой собрат, смог закрепиться в тебе. Как ему это удалось?
   Опять двадцать пять! Снова он про этого паразита, который якобы сидит во мне.
   — Евгений Савелич, но зачем тебе это вдруг понадобилось? Ты же почти с презрением относился к подобной причуде твоего, кхм, якобы собрата.
   — Да потому, — губернатор вдруг наклоняется ко мне, в его глазах явная злость, лицо наливается кровью, вены на висках вспухают, как от натуги. — Потому что он в твоем теле недоступен! Его невозможно поглотить, пожрать, если тебе так более понятно! Я его чувствую, но дотянуться не могу!
   — Эй-эй, не надо так нервничать! — я отстраняюсь от этого пышущего злобой существа, встаю и отхожу на пару шагов, прихватив на всякий случай хрустальный графинчик с каким-то напитком. — Я ведь могу не посмотреть, что ты дух бессмертный. Раскрою тебе черепушку вот этой стекляшкой и спишу на состояние аффекта. Ты зачем это хотел достать моего, гым, этого… ну, того, кто внутри? Сам хотел его сожрать? Так это для этого я был тебе нужен? А?
   Шалинский тоже поднялся и некоторое время стоял, облокотившись о спинку кресла. Его взгляд по-прежнему сверлил меня. Однако краснота с губернаторского лица постепенно спала, вены сдулись, да и сам он как-то устало обмяк. Затем он снова сел, налил себе янтарной жидкости и залпом осушил бокал. Похоже, и бессмертным не чуждо ничто человеческое. Ему бы еще нервно закурить, для полного соответствия образу.
   — Да, — он заговорил тихим голосом, потерявшим былую властность. — Да. Хотел. Но не получилось. Против восьмого у меня шансов нет. Ни у кого шансов нет. Восьмой всегда сильнее. Единственный способ сохранить свою сущность — попытаться поглотить одного из прежних семерых. Здесь хотя бы шансы одинаковые.
   — И что было бы, если бы ты пожрал меня… В смысле, того, кто во мне?
   — Я остался бы самим собой. Тебя… Его не стало бы. Восьмой стал бы одним из семи.
   Бр-р-р, совсем меня запутал этот бессмертный своим бредом. Неужели это все происходит в реале? Бред… Бред… Бред! Все, пора заканчивать! Меня там Катерина ждет, в конце концов.
   — Послушай, Савелич. Ничего, что я к тебе так по-простому? В общем, я ничем не могу тебе помочь. Я даже не представляю, чем бы я смог тебе помочь. Ну, обратись в милицию в конце концов, — и мысленно добавляю: «или в психушку». Но судя по его окаменевшей фигуре, никакой реакции не последовало бы, даже если я сказал бы про психушку вслух.
   Стараясь не вывести его из оцепенения, тихонечко направляюсь к дверям.
  
   В холле все так же людно, но народ уже предпочитает не стоять, сбившись в группы, а теми же группами расположиться на удобных диванах и креслах. От одной из групп отделяется и идет в моем направлении Катерина. Отмечаю, что сидела она на одном диване с каким-то бородатым типом.
   — Тебе не стыдно, а? — негодующе шипит она, щипая меня за бок. — Бросил бедную женщину одну и испарился невесть куда!
   — Во-первых, не одну, ты же была с подругой. А во-вторых, я тебя предупредил, — оправдываюсь, пытаясь изобразить на своем лице выражение ангельской невинности.
   — Ага, предупредил. Ты же не сказал, что уходишь на целый час. Хорошо, что я встретила Лорика, а то торчала бы тут одна, как дура.
   — Кстати, — перебиваю ее негодующий шепот и пытаюсь грозно надвинуть брови на глаза. — Когда это твоя Лорик успела отрастить бороду и сменить пол?
   Катерина умолкает непонимающе, затем оборачивается в сторону компании, в которой только что находилась.
   — А-а, — протягивает она понимающе, и в ее глазах загораются озорные огоньки. — А как ты хотел? Вот еще бы часик где-нибудь прошлялся и … и …
   — И что? — подстегиваю ее фантазию. — Ну-ну? И что?
   — И ничего, — Катерина надувает губки, хмурит брови, пытается изобразить обиженный вид. Но глаза, в которых пляшут озорные бесенята, выдают ее настроение. Наконец она улыбается, хватает меня за