Симбиоз

как и ты, большой любитель бильярда.
   — С удовольствием, — понимающе кивает Лора и удаляется, сопровождая под локоть этого самого Маратовича.
   — Что тебе нужно? — спрашиваю, опускаясь на плетеный диванчик по другую сторону от Катерины. — Я намерен приятно провести время в компании своих друзей, и разговоры с тобой в мои планы не входили. Поэтому давай выкладывай, что тебе от меня надо, только коротко и ясно.
   — Ну что ж, — Катерина отрывает виноградинку от грозди, которую держит в руках, и кладет ее в рот. — Для начала я хотела извиниться за то, что совершила пять лет назад. Да-да, я искренне сожалею об этом.
   — Мне твои сожаления ни к чему. Давай короче.
   — Да пойми ты, я ведь совершенно не знакома была с вашими человеческими чувствами. Вы для меня были всего лишь оболочками.
   — А сейчас что изменилось?
   — Изменилось мое отношение к вам. Нет, я, конечно, не считаю вас равными, это было бы смешно. Просто… Не знаю, знакомо ли тебе такое чувство, когда человек потешается над собачниками, над их возней со своими питомцами, а потом вдруг сам заводит собаку и, полюбив ее, разрешает спать с ним в одной постели, есть из его тарелки и все такое прочее.
   — Хочешь позволить мне есть из своей тарелки?
   — Не ерничай. Я лишь хочу сказать, что теперь я понимаю, что сделала непростительную ошибку, уничтожив сущность твоей женщины для того, чтобы заручиться твоим сотрудничеством. Но я тогда не имела никакого понятия о ваших нерациональных и нелогичных чувствах. Если бы это было в моих силах, я бы вернула ее тебе, но… Я даже не могу сменить эту оболочку, по крайней мере, пока, потому что в ней я вела пятилетнюю игру, которую не собираюсь заканчивать. Наоборот.
   — Что наоборот? Ты же сама сказала, что твоя ошибка непростительна, — стараюсь говорить зло, хотя сам себе со стыдом признаюсь, что ее слова породили во мне некий интерес. — Чего ж ты от меня хочешь?
   — Содействия в следующем этапе своей игры.
   — Всего-то? А мне оно надо?
   — Надо, — уверенно кивает Катерина, мило улыбаясь.
   — Обоснуй.
   — Пожалуйста, — она отправляет в рот очередную виноградинку. — Я уже сказала, что теперь хорошо разбираюсь в ваших человеческих чувствах. Так вот, в случае твоего отказа я начну планомерное уничтожение сущностей твоих друзей. Нет, убивать их физически я не буду. Просто лишу их оболочки того, что вы называете разумом. И поверь мне, восстановить этот разум обратно я не смогу, даже если вдруг захочу это сделать.
   Я смотрел на это красивое личико, и в моей голове не укладывалось, что за ним скрывается бездушный монстр, уже сожравший одного моего любимого человека.
   — А если я найду способ тебя убить? — спрашиваю, нагло отрывая виноградину от ее грозди, игнорируя стоящие на столе вазы с фруктами.
   — Даже и не знаю, что тебе ответить, — Катерина продолжает улыбаться. — Ведь ты уже слышал, что этот Мир каким-то образом держится на семи сущностях, создавших его. Приход восьмого принесет в него Хаос. А вот что с ним станет, если сущностей останется шесть? Возможно, Мир просто исчезнет. А возможно, ничего не произойдет, просто одна сущность не сможет поглотить другую, пока не появится восьмая. Ведь мы не можем убить друг друга в полном смысле этого слова. Что, кстати, нельзя сказать о тебе. Да-да. Ведь ты всего лишь оболочка, наделенная силой сущности, затаившейся в тебе и почему-то не лишившей тебя собственного разума. Мне будет искренне жаль это делать, но если ты меня вынудишь…
   Мда… Не знаю, насколько серьезны ее угрозы в мой адрес, но вот защитить своих друзей я вряд ли смогу. Да и пытаться разрушить Мир мне как-то не хочется. Ё-моё, о чем я думаю!!! Разрушить Мир? Где здесь ближайший кабинет психиатра? Пусть на меня скорей оденут смирительную рубашку! Однако…
   — И чем я могу тебе помочь?
   — Я была уверена в твоем благоразумии, — Катерина положила на стол очищенную от виноградин веточку и откинулась на спинку дивана. — Я намерена занять место мэра столицы.
   — Всего лишь?!
   — Пока да. Ты не находишь, что слишком уж долго он сидит на своем посту? Как будто бы стал уже одной из достопримечательностей города, причем весьма дорогостоящей в содержании.
   — Хочешь сказать, что ты будешь обходиться дешевле? — я все еще не мог переварить и осознать услышанное и продолжал машинально ерничать.
   — Главная для меня разница в том, что то буду я, а не он.
   — Ясно. И что же ты, такая могущественная, не можешь справиться сама с каким-то жалким человечком?
   — Ты сильно преувеличиваешь мое могущество, — на лице Катерины выразилось явное разочарование недалекостью моего ума. — Да, как сущность я бессмертна. Ну и что? В физическом мире мои возможности ограничены возможностями