Симбиоз

Юрьевич, — встречает меня у дверей Руслан Маратович, мило блестя начищенной лысиной.
   — Привет, Ибрагимыч, — фамильярно хлопаю его по плечу, как бы не замечая протянутой руки. — Как Колян поживает? Назад пол менять не собирается, не говорил тебе по секрету? А?
   — Э-э, кхм, извините, я Маратович, — недовольно морщится здоровяк. — О каком Коляне вы говорите?
   — Ой, ладно те, от меня у Коляна секретов никогда не было, понял? — снова снисходительно хлопаю Руслана по плечу, пытаясь вычислить по отражающимся на его лице эмоциям, сколько раз я еще могу позволить себе подобную выходку, прежде чем этот громила решит порвать меня на пятнадцать союзных республик? — Тот самый Колян, что теперь Катерина, брат. Как, кстати, он, в смысле, она, в постели?
   Буркнув что-то типа «прошу», Ибрагимыч или Маратович резко разворачивается и быстрым шагом входит в здание. Торопливо следую за ним, с внутренним удовлетворением разглядывая побагровевшую лысину. Миновав пустой обширный холл, входим в кабину лифта. Руслан нажимает верхнюю кнопку. Странно, всего четыре кнопки на панели. А судя по рядам стеклянных прямоугольников на фасаде, должно быть шесть этажей. Выйдя из лифта, следуем в конец коридоры мимо рядов обычных офисных дверей. Войдя в последнюю, оказываемся перед ведущей вверх лестницей. Поднимаемся по двум пролетам и выходим… И выходим в парк… В самый настоящий парк с невысокими, но раскидистыми кленами, зелеными лужайками, песчаными тропинками и с самым настоящим прудиком. На берегу стоит Катерина, одетая в светло-серый брючный костюм, и бросает в воду какие-то крошки. В том месте, куда крошки падают, вода бурлит от золотистых тел немаленьких рыбешек . Увидев нас, женщина стряхивает с ладоней последние крошки и, приветливо улыбаясь, жестом приглашает к ярко желтой лавочке.
   — Рада тебя видеть, Олег. Как доехал?
   Не отвечая, прохожу к тонированному стеклу, чтобы убедиться, что я действительно нахожусь в том здании, в которое вошел. Действительно, метрах в пятнадцати подо мной течет разноцветным потоком автомобилей магистраль, пересекающаяся с той, на которую выходит фасад.
   — Круто, — искренне восхищаюсь я и подхожу к прудику. — Знал бы, прихватил бы удочку.
   — Для тебя в этом нет ничего невозможного, — поводит рукой вокруг Катерина. — Ограничивает тебя лишь обывательское мышление.
   — Ну да, я ведь всего лишь оболочка.
   — Нет, не в этом дело. Еще в первые дни моего физического воплощения я бы на это и списала твою неустроенность. Но теперь-то знаю, что и у оболочек масса амбиций, причем порой многократно превосходящих возможности.
   — Ладно, я не любитель философских измышлений. В данный момент меня интересуют только два вопроса. Первый — где я буду жить? Второй — что делать? Ну и еще, как сделать такие дорожки? Выглядят точно как песочные, и на ощупь, я пробовал, тоже песок, но не сыпется и не разлетается. Он что, намагниченный какой-то?
   — Знаешь, Олег, тебе, наверное, надо отдохнуть после дороги. А завтра с утра, на свежую голову обсудим все наши проблемы и способы их решения. Хорошо?
   — Пусть будет так. Хотя мне, так же, как и тебе, отдых особо не требуется, но побездельничать до завтрашнего утра не откажусь, — соглашаюсь на предложение Катерины и на всякий случай предупреждаю: — Только в одиночестве. Компании мне не требуется.
   — Как скажешь, — в голосе Катерины прозвучала легкая ирония. — Руслан, распорядись, чтобы Олега Юрьевича доставили в его квартиру.
   Не прощаясь, направился к Руслану, который все еще стоял у входа. Краснота с его лысины уже спала, и та снова блестела, отражая все негативные излучения. Ну-ну…
   — Олег, — останавливает меня Катерина. — Знаешь, я думаю, твое отношение ко мне отчасти продиктовано тем, что первая встреченная тобой сущность была в мужской оболочке. Возможно, придет время, когда ты поймешь … Как бы тебе объяснить-то. Вот, к примеру, то, что вы называете душой, имеет пол? Нет. Душа бесполая. Пол имеет оболочка, в которой душа находится. Понимаешь, что я хочу сказать? Сущность, наполнявшая оболочку Шалинского, являлась мужчиной, только находясь в той оболочке. Сущность в оболочке Катерины — женщина. Понимаешь? Жен-щи-на.
   В ответ я лишь пожал плечами.
   — Пойдем, Ибрагимыч, Колян сегодня какой-то мнительный, — хлопнул по плечу Руслана, подойдя к нему, и вышел на лестницу.
   — Я Маратович, — жестко, с нотками внушения, произнес Ибрагимыч, обгоняя меня по порожкам.
   И чего я его довожу? Вроде не сделал мне ничего плохого…
  
   Тот же водитель, что встречал меня в аэропорту, отвез к дому, где мне была выделена квартира. Квартира, надо сказать, оказалась довольно внушительных