Симбиоз

— хмыкаю, отодвигаясь от окна и откидываясь на спинку дивана.
   — Это и есть шпионские игры, — подтверждает мой собеседник.
   — А нельзя было просто пройтись по мозгам этим преследователям, чтобы они забыли, за кем следят и как их самих зовут?
   — И тем самым заявить о своем несомненном существовании?
   — Но ведь Катерина и так о нем знает. Правда, она думает, что паразит сидит в Луноликом. Извини, что я так тебя назвал.
   — Незачем извинятся, — пожимает плечами Смирнов. — Это слово напрямую отражает мою сущность, и я не вижу в нем ничего обидного. Что касается подозрений Катерины, то надеюсь, это лишь подозрения, ибо она не знает точно, в какой оболочке я нахожусь. И чем дольше она будет думать на Луноликого, тем лучше. К тому же преследователи могут оказаться не самостоятельными личностями, а подвластными ей оболочками.
   — Сколькими оболочками одновременно можно управлять? — задаю давно интересующий меня вопрос.
   — Ты не перестаешь удивлять меня элементарными вопросами. Все зависит от навыков. Вот ты сколько оболочек можешь держать под контролем?
   — Одну, — отвечаю со вздохом. — И то, если сам буду сидеть с закрытыми глазами. Иначе у меня сразу наступает дезориентация в пространстве и кружится голова.
   Телефон в кармане загудел виброзвонком.
   — Олег, — слышу в трубке голос Толика. — Василий со мной в машине. Передаю ему трубку.
   — Привет, Олег. У меня все хоккей. Отдохнул вот немного поневоле. Как у тебя там? Помощь требуется?
   — Рад тебя слышать, — говорю, вздыхая с облегчением. — У меня все в порядке. Пока я не освобожусь, ничего по нашему делу не предпринимай. За вами, скорее всего, наблюдают. Так что займитесь какими-нить своими делами или развлекитесь чем-нибудь. Потом обсудим дальнейшие действия. Все. Как освобожусь, позвоню.
   — Итак, твой приятель свободен. Теперь ты согласен удовлетворить мое любопытство? — спрашивает полковник, доставая из шкафа большую бутылку с янтарной жидкостью и пару высоких бокалов.
   — Что ты хочешь знать?
   Смирнов садится напротив, открывает бутылку, наполняет бокалы наполовину и, слегка двинув один в мою сторону, делает глоток из своего.
   — Для начала, я хочу знать все о тебе.
   Взяв бокал, тоже делаю глоток. Хм, неплохо. Вопреки моим опасениям, в бокале вовсе не коньяк. Собственно, это было ясно и по отсутствию традиционных ломтиков лимона, и по не коньячным бокалам. Но все ж, почему-то все всегда в своих кабинетах достают из шкафов именно коньяк. Я вообще не особый любитель крепких напитков. Из всех из них предпочитаю только чистую водку. А разные коньяки, виски и прочее для меня стоят на одной полке с самогоном. Ну не понимаю я в них ничего. Напиток, который налил в бокалы полковник, оказался весьма приятен на вкус, в меру сладким, с легким карамельным привкусом. Не будучи знатоком, не могу сказать, что это было, но, возможно, некий коктейль, или вино из какого-нить незнакомого мне фрукта.
   — Знаешь, Ринат, — говорю, отставив бокал. — Не знаю, правильно ли я делаю, но, пожалуй, ты будешь первым… кхм… человеком, которому я расскажу о себе всю правду, не опасаясь, что ты вызовешь скорую психиатрическую помощь. По крайней мере, если и вызовешь, то нас поместят в одной палате.
   И я начал рассказывать с того самого дня шестилетней давности, когда после дикой головной боли вдруг приобрел суперзрение…
  
   После того как я закончил рассказ, полковник несколько долгих минут не говорил ни слова.
   — Я должен обдумать услышанное, — наконец произносит он. — Завтра найду тебя для дальнейшей беседы.
  
   Выйдя из авто полковника, с удовлетворением замечаю, что меня довезли почти до места. Передо мной тот памятный скверик, в котором произошла встреча со столичными ментами. При дневном свете он выглядит вполне уютно, по дорожке прогуливаются молодые мамы с колясками, на лавочках тусит молодежь.
   Идти в предоставленные Катериной апартаменты почему-то не хочется. Звоню Василию, и через полчаса мы уже дружно уплетаем украинский борщ в ближайшем кафе.
   — Что за чудеса про ваш визит в «Багиру» рассказывал мне Толян? — кивает на уплетавшего пельмени Толика Василий, отставив пустую тарелку из-под борща.
   — Какие еще чудеса? — спрашиваю, тоже глянув на Толика.
   — Будто бы практически все сотрудники этого ЧОПа являются твоими тайными агентами. Ты когда успел тут такую агентурную сеть развернуть?
   — А-а, это, — цепляю полную ложку борщевой гущи, отправляю ее в рот и начинаю тщательно пережевывать, выигрывая время для того, чтобы придумать какую-нить отмазу. — Да то просто оказалось, что там один армейский товарищ работает. Вот он и помог мне, и корешей