Симбиоз

же осыпался, обнажив стальной каркас рулевого колеса.
   — Офигеть! — искренне удивляюсь. — Пожалуй, при случае, мы с тобой будем здороваться без рукопожатия.
   Гаишник тупо смотрит на покалеченный руль.
   — Не расстраивайся, — пробую его успокоить. — Намотаешь какие-нить тряпочки, потом скотчем притянешь, наденешь оплетку, и фиг кто заметит.
   — Кто что заметит? — он непонимающе смотрит на меня.
   — Ну, — показываю взглядом на руль. — Вот это вот.
   — Тебя действительно это волнует в данный момент? — странник смотрит на меня так, будто я неожиданно поменял цвет кожи, став, к примеру, негром.
   — Да, собственно, меня это как-то не очень волнует, — стараюсь изобразить на лице искренне наивное выражение. — Хотел тебе посоветовать. Когда в армии служил, у нас на одном ЗИЛу тоже руль покоцанный был. Так водила намотал тряпок, обтянул черной изолентой… А чего ты так на меня смотришь? Ты случайно меня поглотить не собираешься?
  
   Судя по заспанным лицам, Суровцев и Толик только что проснулись.
   — Ты где пропадал? Кофе бушь? — спрашивает Василий, помешивая ложкой в кружке.
   — Спасибо, обойдусь, — мне действительно не хотелось. — Как выспались?
   — Выспались хоккейно, спасибо Михаилу, подогнал нам мягкие диванчики, — Суровцев кивает на начальника «Багиры».
   Кудинов смотрит на меня с интересом, не подозревая, что мы с ним уже общались, и это общение было для него не очень приятным. Вероятно, нам следует познакомиться. Подхожу и протягиваю ему руку.
   — Олег.
   — Михаил, — отвечает он крепким рукопожатием. Похоже, я не очень сильно повредил ему плечо при вчерашней встрече.
   — Олег, нам надо переговорить, — говорит Василий, продолжая помешивать кофе.
   — Надо, значит, переговорим. Что тебя беспокоит?
   — Мужики, — обращается Василий к Толику и Михаилу.
   Те, поняв намек, подхватили свои кружки и покинули кабинет.
   — Я смотрю, тебе тут уже подчиняются, — ухмыляюсь, намекая на Кудинова.
   — Кое-кто здесь все для этого подготовил, — отвечает Василий и, оставив, наконец, ложку в покое, поворачивается ко мне. — Олег, я многое пропустил, пока находился под, кхм, арестом. И то, что рассказал Толян, кажется мне слегка невероятным.
   — Что тебе кажется невероятным? — спрашиваю, представляя, что ему наговорил Толик.
   — Я уже спрашивал. Ты отговорился якобы бывшим армейским товарищем. А твой сон в автомобиле? А та странная драка вчера в кафе, которая началась после того, как что-то ударило меня по мозгам? Я никогда не страдал давлением. Да и Михаил тоже рассказал интересную историю, как его тоже чем-то шарахнули по мозгам. А его уверения о том, что его ребят превратили в зомби, слишком складно переплетаются с рассказом Толика. Толян что-то там плел мне про давление на психику мистифицированными образами, но я не Толян, и меня подобные объяснения не устроят. Да и то, как мне вчера вывернуло мозг, на мистификацию не походит. И что за Дед Мороз приглашает тебя через сотрудника ГИБДД?
   Вот и что мне ему ответить на этот каскад вопросов? Да ничего. Надо что-то соврать такое, чтобы раз и навсегда, ну, или хотя бы надолго, покончить с подобными вопросами. Ладно, буду импровизировать на ходу, авось получится.
   — Не обижайся, Вась, но ты щас как ревнивая жена, допытывающаяся у мужа, где он пропадал всю ночь. Да я тебя понимаю, понимаю, — вскидываю руки в успокаивающем жесте, видя на его лице всплеск возмущения. — Сам бы на твоем месте извелся от непонимания. Кстати, я и на своем-то мало что понимаю. Просто отношусь к ситуации, как к телевизору.
   — К какому телевизору? — не понимает Василий.
   — Да ты кофе пей, а то остынет.
   — Остыл уже давно.
   — Вот ты когда телек смотришь, задумываешься, как он работает, какие там процессы внутри происходят, откуда берется звук и изображение, и все такое? Или принимаешь это как должное? Лично для меня важен сам факт изображения на экране, а не процесс его получения.
   — Предлагаешь относиться к тебе как к телевизору? — Василий делает глоток холодного кофе и, сморщившись, отставляет кружку.
   — Помнишь, в самом начале нашего знакомства ты все допытывался, в каком ведомстве я служу? Я тогда убедил тебя, что являюсь обычным предпринимателем, у которого от наезда сильных мира сего слегка съехала крыша.
   — Так я был прав? — Суровцев заинтересованно прищуривает глаза.
   — Отчасти, — говорю неторопливо, давая себе возможность придумать, что ляпнуть дальше. — Я тогда как раз отошел от дел, ну, типа, ушел в отставку и устраивал свою гражданскую жизнь.
   — Ага, — кивает Василий. — Помню, как устройство твоей гражданской жизни взбаламутило тихое болотце нашего