Симбиоз

еще раз здесь появлюсь, обязательно предварительно заеду в зоомагазин, куплю стайку каких-нить птах и выпущу.
   Интересно, Светлана не звонит, потому что занята, или обиделась, что не встретил? Нет ну, я, конечно, передал через Игоря, чтобы не звонили, но она же женщина, а значит, должна все делать наперекор. А вот ведь не звонит. Ну и хорошо.
   На этот раз появление Катерины почуял заранее. Вот почему я иногда ощущаю приближение этой сущности, а иногда она появляется совершенно неожиданно? И в кафе я не почуял ее, пока не столкнулся в одной оболочке.
   — Что-то случилось? Или ты просто соскучился по мне?
   Почуять я ее почуял, но вот появилась она все равно неожиданно, совсем не оттуда, откуда я ждал. Вышла Катерина из-за деревьев, вероятно, где-то там находится еще один вход. Обращаю внимание на то, что она сразу задала вопрос, не поздоровавшись, как обычно.
   — Кажется, я нашел того, кого ты почуяла. Ну, ту другую сущность.
   — Ты уверен? — с лица женщины сползает улыбка, освобождая место озабоченно-заинтересованному выражению, — Значит, я была права. Расскажи подробнее. Это Луноликий.
   — Сперва скажи, ты присутствовала в тот вечер в «Стар Сити»?
   — Когда ты наводил мосты к Сатирину? Нет, я не была там ни тогда, ни когда-либо вообще. Почему ты спрашиваешь?
   — Потому, что я там ясно чувствовал близкое присутствие сущности. Тогда я подумал, что это ты, с помощью какой-нить оболочки, контролируешь мои действия. Но позже понял, что твою сущность ощущаю по-другому. Я не могу это объяснить, это как другой запах…
   — Я понимаю, — прерывает мои объяснения Катерина. — Кто это был?
   — Не знаю. Говорю же, что тогда подумал на тебя. Но Луноликого там точно не было, — и после небольшой паузы добавляю: — Но это не все.
   — Что еще? — Катерина стоит передо мной в какой-то вовсе не женской позе, заложив руки за спину и расставив ноги. Мне неудобно задирать голову, чтобы смотреть ей в лицо, но и пялиться в ее живот, несмотря на то, что на нем находится большая черная пуговица, украшенная россыпью бриллиантов, застегивающая полы белоснежного пиджака, тоже не доставляет удовольствия.
   — Может, сядешь? — предлагаю ей. — А то загородила белый свет, с мысли сбиваешь.
   — Что еще? — повторяет Катерина, сев рядом.
   — Суровцев был похищен этой самой сущностью, — и поправляюсь: — Точнее будет сказать, по его заказу.
   — Что?! — Катерина снова встает.
   — Да сядь ты, блин…
   — Так, значит, вчера мне не показалось, — Катерина пошла к пруду и обратно, вновь остановившись передо мной. — Почему ты вчера не рассказал об этом?
   — Не ну, блин, я же объяснял уже, что думал, будто это твои приколы. Сперва появилась было мысль, что это чужая сущность, но после твоей выходки в кафе решил, что это все-таки ты.
   — Зачем бы мне все это было нужно? — возмущается она.
   — Да кто тебя знает? — пожимаю плечами. — Зачем тебе вообще все это нужно… Может, все-таки сядешь? Или хотя бы отойди дальше, а то поцарапаешь мне нос своей пуговицей.
   Катерина опять садится, закидывает ногу на ногу и обхватывает коленку ладонями.
   — Я так полагаю, случилось что-то, заставившее тебя изменить свое мнение? — спрашивает она. — Что заставило тебя поверить, что это была не я?
   — Во-первых, я уже сказал, что понял разницу в ощущениях той сущности от твоей. А во-вторых, — делаю небольшую паузу. — Сегодня ночью он предложил мне сотрудничество.
   И снова Катерина вскочила со скамейки.
   — Почему бы тебе не запустить сюда парочку воробышков? — неожиданно для самого себя спрашиваю ее. — Не думаю, что пара птичек будет много гадить. Зато щебетать будут приятно.
   — Что? — брови Катерины ползут кверху.
   — Что, что? — переспрашиваю, наивно глядя ей в глаза.
   — О каких воробушках ты говоришь? При чем здесь они?
   — Об обыкновенных воробышках. Они добавили бы естественности этому парку, — отвечаю все так же наивно.
   Мда, зря я об этом заговорил. Похоже, она сейчас захочет меня убить.
   Однако Катерина сдержалась, молча переварив отвлечение о воробышках.
   — Кто какое сотрудничество тебе предлагал? Ты же сказал, что не знаешь, кто он? — на ее лице не было и следа обычной улыбки, в глазах сверкала жесткая решительность. — И прекращай строить из себя идиота. Или хочешь, чтобы я занялась твоими друзьями?
   — Только попробуй, и я сразу приму его предложение, — тоже поднимаюсь со скамейки и встаю напротив нее. — И тогда посмотрим кто кого.
   Ее бледное лицо начинает покрываться пунцовыми пятнами, в нем не остается и следа красоты. Неужели оно когда-то принадлежала любимой мною женщине?…
   — Ты не можешь сотрудничать с чужим! — наконец выдавливает