Синие озера, синие глаза

Как ты думаешь, Кир, что для меня означает быть беременной? Я — одинокая женщина, и мне не на кого рассчитывать! И я помогаю брату. А появление ребенка? Как я буду зарабатывать на жизнь? Господи, вы, мужчины, порой невыносимые эгоисты!
Не дав ему ответить, Джорджия бегом пересекла комнату, распахнула дверь и скрылась.
Она бежала по коридору, а целые поколения Страханов насмешливо взирали на нее с портретов в позолоченных рамах и словно говорили: «Неужели ты полагаешь, что такое ничтожество, как ты, может войти в нашу семью?»
Да, в такие минуты немудрено потерять веру в людей.
Она никому никогда не сможет доверять! — промелькнуло у Джорджии в голове. Предположить столь холодную реакцию Кира было просто невозможно. Наверняка он решил, что она заманила его в ловушку — ведь он богат и знатен, лорд Глентейна! Небось подумал, что она хочет ухватиться за возможность легкой, беззаботной жизни.
От всех этих мыслей остается одно — лечь и умереть.
Почти ничего не соображая, Джорджия бежала вниз по парадной лестнице, а навстречу ей поднималась Мойра с кипой выглаженного белья в руках.
— Привет, девочка! — ласково улыбнулась домоправительница. — Куда вы так спешите? Все в порядке? — И внимательно взглянула на искаженное болью лицо Джорджии.
— Да… все нормально.
— Вы правду говорите? — Мойра сдвинула брови, не поверив ее словам.
Оглянувшись и убедившись, что Кир не бежит за ней следом — а в душе ей так хотелось, чтобы он побежал! — Джорджия со вздохом сказала:
— У меня голова разболелась. Пройдусь по берегу и подышу свежим воздухом. Я скоро вернусь.
— Конечно, милая. Не торопитесь. А когда вернетесь, я напою вас крепким чаем, и все пройдет.
— Спасибо, Мойра… вы такая добрая.

Было немного теплее, чем накануне, но все равно свежо.
Джорджия представляла, как она вскоре уедет в Лондон, а Валери, постоянная секретарша Кира, вернется в Глентейн… и все будет так, как было до ее появления здесь, словно она и в глаза не видела ни этого места, ни хозяина Глентейна.
Тяжело вздохнув, Джорджия пошла по пустынной отмели, где, за исключением пожилого мужчины, который наблюдал, как его терьер прыгает туда-сюда в пенистой волне, на широкой песчаной полоске пляжа со скалистыми выступами никого не было. В сером кардигане и длинной черной юбке, подол которой раздувался от ветра, Джорджия шла и думала, думала, дав волю грусти.
Она и не представляла себе, что можно так сильно полюбить мужчину, как она полюбила Кира. Она ведь отдалась ему по любви, она не способна вступить в близкие отношения лишь потому, что мужчина ей просто понравился.
И вот у нее будет ребенок. Ей бы на седьмом небе быть от счастья… если бы не реакция Кира на ее беременность.
Ну что ж, теперь она точно знает: несмотря на их полные страсти ночи и ее любовь к нему, общего будущего у них нет… Судя по всему, так он считает.
Возможно, вскоре после ее отъезда другая женщина — такого же высокого происхождения, как и он, — будет любоваться его лицом в постели по утрам. Другая женщина узнает, что иногда его преследуют мысли о прошлом, и научится прощать ему дурное настроение. Эта женщина будет лежать в его объятиях, головой на его груди, и чувствовать, что ее любят и хотят оберегать.
А с ней, с Джорджией, этого уже никогда больше не произойдет.
Она взяла себя в руки. Кир ее не любит, и в этом все дело! Если бы любил хоть немного, то не повел бы себя как чужой, незнакомый человек, когда она сказала ему, что ждет от него ребенка.
По крайней мере заверил бы, что не оставит ее.
Джорджия не слышала, что за ней кто-то идет, пока мимо нее как шквал не пронесся Лабрадор, разбрызгивая мокрый песок. Пес остановился, тяжело дыша и махая хвостом. Он глядел на Джорджию, весело блестя черными глазами.
— Хеймиш!
Джорджия нагнулась, погладила своего любимца, и на сердце у нее стало легче. Она оглянулась, ожидая увидеть либо Люси, либо Юана, поскольку они оба полюбили Лабрадора и иногда выгуливали пса.
Но к ней приближалась высокая фигура человека, который не походил ни на кого из молодых слуг в поместье.
Она застыла.
Не может быть! Она обозналась…
Зачем Киру гулять с Хеймишем? Раньше он никогда этого не делал. И разве он любит собак? Джорджия вспомнила, как в день ее приезда в Глентейн он отстранился от дружески махавшего хвостом Хеймиша.
Тем временем Кир приближался. Он хлопнул себя по бокам и свистнул, привлекая внимание пса.
— Когда мне было девять лет, у меня жил лабрадор, очень похожий на Хеймиша, — со вздохом произнес он.
Порыв ветра разлохматил его густые черные волосы, и пряди упали ему на лоб.
Джорджия стояла, не в силах пошевелиться