Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

Мара.
— Проходи, располагайся! – слишком вежливый, обходительный. Нет, ему не удастся обвести ее вокруг пальца, с врагом всегда надо быть начеку.
— Спасибо, — сев на краешек кресла, сирена внутренне сжалась. – Только мне не понятно, зачем ты привел меня? Если думаешь, опоить и добиться чего-то? – она отрицательно покачала головой. – Зря потраченное время.
— Расслабься, Мара. Попытайся хоть ненадолго спрятать свои колючки, — мутант широко улыбнулся, сверкнул зелеными глазами, прошел к столу и налил красной жидкости в фигурный золотистый бокал. – Попробуй, лесной нектар, его готовят специально для меня, — сирена приняла напиток, но выпить так и не решилась.
— Готовят твои очередные рабы под страхом пыток?
— Нет, лесные жители и исключительно по доброй воле. Я не настолько ужасен, как рисует твое богатое воображение, — Ардок придвинул большой резной стул ближе к Маре и уселся, вальяжно закинув ногу на ногу.
— Ты вид самого опасного хищника, усыпляешь бдительность жертвы, и наносишь смертоносный удар в самый неожиданный момент, — она смотрела на него с вызовом, заставив притаиться свои страхи в самых дальних уголках души.
Дракон лишь весело улыбнулся, склонил голову на бок, ни один мускул на лице не выдал агрессии:
— Любопытно, что же заставило тебя сделать такие выводы?
— Наблюдательность и всеобщий дурман в замке, — сирена поежилась от слишком пристального взгляда. Лучше бы он кричал и распускал крылья, как в день их знакомства.
— Ты хотя бы раз в жизни испытывала влечение к мужчине, или, возможно, к женщине? Какой либо объект заставлял твое сердечко учащенно биться? – дракон сидел, откинувшись на спинку стула, из расстегнутой рубашки хорошо просматривались рельефные мышцы, а загорелая кожа соблазнительно поблескивала. Словно неведомый гениальный художник, рисовал картины совершенного мужского тела, только жаль, он не позаботился о многоликой душе.
— Нет, — она поджала губы и демонстративно отвернулась.
— Странное ты создание, пробуждала в путниках желания, заставляла их грезить тобой, помутнила не один рассудок, даже не имея представления о страсти, — бархатный, тихий голос ласкал тело, пробирался внутрь и щекотал душу.
— Я видела любовь в море, наблюдала за парами, когда выходила на берег. Любовь – это светлое чувство, оно зарождается в сердце, а то, что я вижу тут – пугает, отталкивает, и уж не тебе говорить о помутнении рассудка, твой список загубленных исчисляется сотнями.
— Мои люди счастливы, даже если тебе этого и не понять, а останки твоих жертв покоятся на дне морском, — в глазах дракона по-прежнему угадывались очертания леса. Ни капли гнева, презрения или злости, сущий ангел, умело прячущий свою тьму. – Но как видишь, вместо того, чтобы истязать тебя, я пытаюсь понять, взглянуть на мир твоими глазами. Так почему бы и тебе не попытаться сделать тоже самое?
Глава 14
— Ты давно уже признал меня виновной. Доказывать обратное – нет смысла. И твои красивые речи, это лишь способ подобраться ближе и поработить мое тело и душу. Стелешь мягко, умело прикрывая коварство, — Мара поставила бокал на пол, скрестила руки на груди и уставилась на Ардока с вызовом.
— Вот видишь, ты также раньше времени меня оклеймила. Точно также поставила печать коварства. Я же делаю шаг на встречу, пытаюсь понять, готов выслушать. Ты же как скала в своих убеждениях, — голос стал еще мягче, дракон придвинулся ближе и его глаза засияли, точно также как вчера в зале при соблазнении девственниц.
— Ты просто делаешь вид. Посадил меня в клетку и изучаешь новое приобретение, — теперь слова давались тяжело, от дракона исходило облако, окутывающее, успокаивающее, приятное тепло разливалось по телу. Не в силах противиться, Мара откинулась на кресле, гнев сменялся расслаблением.
— Твое положение может измениться в любой момент, — Ардак поднялся с кресла и присел на корточки рядом с сиреной. Взял ее руку, провел пальцами по ладони, едва уловимое прикосновение, а казалось он пробирается внутрь и щекочет душу.
— У этих изменений слишком высокая цена, — облизав пересохшие губы, она закрыла глаза, пытаясь оградить себя от всепоглощающего свечения изумрудных глаз.
— Неужели? – дракон провел языком по тоненькой ладони, огненные прикосновения не обжигали, они пробуждали опасную негу, дарили ложно чувство комфорта. Ардак стал посасывать пальчики Мары, беря их в рот по одному, медленно, деликатно, смакуя процесс, заставляя ее губы приоткрыться. Ядовитая, лживая ласка опутывала, раздвоенный язык приоткрывал завесу тайн, приглашал изведать запретное.
Рука стала гладить ступни, проворные пальчики оставляли горячуй след на прохладной коже