Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

неведомое вожделение.
Закончив с одной рукой, он перешел ко второй, действуя так же слаженно, оставляя не заметные и обжигающие отпечатки на коже после своих прикосновений. Шершавая веревка соприкасаясь с кожей не вызывала дискомфорта, скорее наоборот, помогала чувствовать острее, служила неким связующим звеном, позволяя его огню беспрепятственно растопить ее холод и отчужденность.
Когда вторая рука была полностью обвязана, дракон на миг снова исчез за спиной сирены, и она почувствовала, как неведомый механизм поднимает ее руки, что-то тянет ее верх, но довольно нежно, без нажима, позволяя и дальше сидеть на скамье.
Ардок возник перед Марой, в глазах пламя, губы слегка приоткрыты, нагнулся, опаляя дыханием шею, заставляя содрогаться от пугающей и завораживающей близости, манящего и опасного тела. А пальцы продолжали свой завораживающий танец, переплетая веревку на груди. Дракон двигался легко, то появлялся в поле зрения, то исчезал за спиной, руки сирены висели в воздухе, полностью обездвиженные, в легких не хватало воздуха, и тело томилось, в ожидании новых прикосновений. Как могут быть прикосновения монстра, его странные манипуляции настолько желанны?
Глава 24
Когда он добрался до грудей со вздыбленными вверх сосками, Ардок замер, склонив голову, умудряясь ласкать возбужденные участки без прикосновений, лишь нежным и повелительным взглядом. Ее тело подчинялось, слушалось беспрекословно, заставляя разум сирены замолчать. Уничтожая остатки здравых мыслей.
Он провел грубой веревкой, по темно-розовым горошинам, вырывая из горла Мары сладкий стон. Соски сжались еще сильнее, требуя, крича, о большей ласке. Ардок высунув раздвоенный язык, глядя прямо в глаза пленницы, провел им по своим губам, и стал очень медленно оплетать грудь сирены, образуем что-то наподобие лифчика, больше не прикасаясь к изнывающим соскам.
Сладкая боль пронзала тело, хотелось большего. Чего? Мара не знала, не понимала, что творится с ее телом, почему в низу живота все сильнее ощущается тугой ноющий узел? А дракон, закончив с грудью, уже спускался к животу, продолжая опутывать ее. И нет, не узлы страшили, а предательский отклик тела. Вначале едва уловимые прикосновения его пальцев к нежной коже живота и сразу же на смену им причудливая ласка грубой веревки. Он медленно подбирался к запретному месту, как паук плетя свои сети, не оставляя ни единого шанса вырваться.
Мара и не заметила, как веревки, удерживающие ее руки, медленно поползли вверх. Опомнилась, уже когда она стояла на скамье, полностью открытая взору дракона. Сверкнув глазами, он пропустил веревку между ног сирены, довольно сильно потянул и закрепил ее. Должно быть больно? Нет, это было дьявольски приятно, порочно, жарко.
Пленница охнула, и сгорая от стыда потерлась о веревку. Тело требовала что-то? Но что? Она не понимала, но с каждым новым прикосновением сладкая боль только усиливалась. Ардок перешел на ноги, неумолимо отдаляясь от того место, которое так нуждалось в его прикосновениях. Сирена дышала прерывисто, тяжело, раскрыв губки, и постоянно их облизывая, бездонное море синих глаз, обрамленное пушистыми черными ресницами, потемнело, не в силах унять нарастающие желания.
Обвязав ноги Мары, дракон тут же взял ее за щиколотки, зацепил за что-то, и пленница повисла в воздухе, выгнувшись дугой. Руки и ноги разведены в стороны, волосы тщательно закреплены. Ардок немного раскачал ее, позволяя ощутить полет. Сирена летела в воздухе, грудь колышется, трение веревки между ног, порождает неизведанные ощущения.
Дракон подставил ладони снизу, так чтобы соски слегка касались его кожи. Мара затрепетала в своих путах, вскрикнула, прикусывая язык, из последних сил сдерживая желание попросить дракона о большем.
Путы еще больше распаляли тело, еще и дракон время от времени, тянул за веревки, усиливая давление на определенные участки, заставляя сирену беспорядочно тереться о веревку между ног. И этого было мало, хотелось прикосновений сильнее, хотелось, чтобы Ардок унял ее дрожь, и прекратил наконец сладостно-мучительную пытку.
Он же продолжал ходить вокруг пленницы, раскачивая ее, надавливая на узлы, вырывая очередные стоны. Потянув голову Мары на себя, подчинив взгляд, облизал огненным языком ее губы, медленно прошелся по контуру, и когда она раскрыла рот в приглашающем жесте, отошел назад. Горящий узел внизу живота бешено пульсировал, а все ощущения были сосредоточены на нем, источнике ее наслаждения и мук от неутолимых желаний.
Ардок провел пальцем у нее между ног, касаясь веревки и половых губ, сирена подалась вперед, желая усилить нажим. Но прикосновение тут же прекратилось,