Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

дракон возник перед ее лицом, и медленно, чувственно облизал свой палец.
— У твоих соков пряный вкус, Мара. И они текут для меня, — раздалось опаляющее шипение над ухом.
Она хотела возразить, как всегда начать препираться, но вместо этого из горла вырвалось сдавленное:
— Ах…
 Сколько она раскачивалась, сколько длилась блаженная пытка, неизвестно, время остановилось, исчезли люди, в те мгновения, для сирены существовал только он – господин ее пороков.
Опомнилась сирена уже на полу, дракон склонился на ней, всматриваясь в раскрасневшееся лицо и полуприкрытые глаза. В его руках сверкнул нож, острое лезвие разрезало путы, не касаясь кожи. Только тело по-прежнему казалось обездвиженным, связанным чем-то намного сильнее любых веревок мира.
Ардок подхватил на руки пленницу, коротко бросил присутствующим:
— Закончите без меня, — и покинул зал, сжимая в объятиях Мару.
Сирена была без сил, с трудом понимая, что происходит. Следующее что она почувствовала, мягкую перину, и как дракон нежно укрывает ее. Ей хотелось поговорить, спросить, понять, тело продолжало что-то требовать, горячие волны разливались между бедрами.
С трудом приоткрыв глаза, она увидела его лицо, слишком близко. Распахнула губы в немом вопросе, но Ардок лишь поцеловал сирену в кончик носа, поднялся, и уже покидая комнату хитро улыбаясь, сказал:
— Не скучных снов, Мара!
В этот момент ее единственным желанием было крикнуть: «Останься!». Но слова так и не слетели с губ.
Глава 25
Закрыв дверь, дракон прошел в конец коридора, прислонился спиной к холодной каменной колонне. Можно ликовать, даже в бесчувственной холодной льдинке он пробудил похоть. Долгожданная, манящая, соблазнительная победа была близка, он чувствовал ее запах на своих руках. Ардок приложил свои пальцы к носу, еще совсем недавно прикасавшиеся к девственным сокам нимфы, запах будоражил. Даже ее желание пахло особенно, выворачивая наизнанку, лишая покоя.
Он должен радоваться сегодняшней победе, но болезненная пульсация в паху мешала насладиться моментом. Как он выдержал, как удержал своего зверя в клетке, и не сорвался? Несколько раз, пока обвязывал, он был близок к тому, чтобы нанизать соблазнительное тело на свой орган и навсегда избавиться от раздирающей боли.
Что сдержало? Данное слово? Или репутация правителя? Не хотелось упасть в грязь лицом перед подданными? Или еще хуже перед ней? Преступницей, подлой, лживой ведьме, зачаровавшей его плоть!
Он должен выдержать все, довести игру до финальной точки, и после получить свое и навсегда поработить чудовище. Только вздувшийся возбужденный член, требовал немедленно вернуться в покои сирены, прижаться к обнаженному телу и утолить одержимый голод.
Ардок пробовал отвлечься, но мысли, то и дело возвращались к телу, словно специально созданному для него, рукой неизвестного злодея, чтобы поработить и навсегда забрать рассудок. Не должен он сын демона похоти, идти на зов своей плоти. Нет! Не допустимо! Ардок будет выше этого. И сирена только поможет закалить волю, а когда он получит свое, станет очередным ненужным и забытым трофеем для него.
Пока дракон пытался успокоить себя, он и не заметил, как очутился у ее двери. Погладил металлическую ручку, прислонился лбом к дереву, вдыхал ее аромат, такой близкий, только открой, только войди внутрь и она перед тобой, и в одночасье далекий. Не готова еще Мара, не пустит она его сейчас, не разведет свои стройные ножки по доброй воле. А переступить порог означает – показать слабость и раздразнить себя еще больше.
Нужно занять себя чем-то, а позже, возможно, и устроить себе ночь разрядки. Взять сразу тройку рабынь, и пусть ублажают. Ардок решительно отошел от двери, и направился в зал, где все еще продолжалась игра под руководством Калеба.
Дав знак продолжать, он подошел к Ариадне, и увел ее за руку. Необходимо разобраться, что с этой рабыней не так.
— Господин, ты вернулся за мной! – бестия просияла.
— Я решил самолично проводить тебя к лекарю, — ее одержимый взгляд начинал злить. Дракону хватило двух ночей проведенных с новой рабыней накануне. Теперь же он утратил интерес, и чем больше она навязывалась, тем сильнее возрастало желание держать ее на расстоянии.
— С тобой куда угодно! – бестия снова текла, что ж за напасть такая. Ардоку захотелось заткнуть нос, чтобы не слышать раздражающего запаха ее похоти.
Распахнув кабинет лекаря, он пропустил рабыню внутрь.
— Нэш, ты тут?
— Да, Ардок, что случил… — мужчина в белом халате вышел из-за белой перегородки, слова застряли в горле, глаза расширились. – Ариадна!
— Привет, старик! Я думала, твои кости уже