Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

Невеселые мысли полностью поглотили Ардока, он пытался вникнуть в дела замка, только внимание то и дело рассеивалось. Сколько еще терпения у него осталось, прежде чем плотину прорвет окончательно и бесповоротно? Он словно испытывал себя на прочность, показывая небывалую выдержку, из последних сил сдерживая зверя. Член скручивало от боли, похоть разрывала внутренности, вкус ее губ до сих пор ощущался во рту, сладкий, невинный.
Дракон никогда не ощущал потребности в поцелуях, сегодня, впервые в жизни испытал жгучую потребность испить нектар ее губ до дна. Он утешал себя – осталось совсем немного. Скоро, он получит сирену, утолит свою жажду, возможно, потребуется несколько ночей. И обретет утраченный контроль, его жизнь вновь станет прежней.
Мара, чертовка, Мара, сколько тайн хранит хрупкое создание. Не проста сирена, ох не проста. Ни на один его вопрос не ответила. Ничего, когда похоть окончательно пропитает ее тело, он выудит из нее все, и заставит не раз раскаяться в содеянном.
Ардок хотел полного подчинения, чтобы стояла на коленях и молила о сношениях, молила о капле его внимания. А этого можно добиться только нежностью. Вызвать страх, запугать, взять силой – это все пустое, ее душу такими способами не поработить. А когда она пропитается им, примет его в себя добровольно, тогда его власть над сиреной станет безграничной, тогда месть будет полной.
Он взывал к остаткам самообладания, пытался усмирить похоть, и терпел нарастающую боль внизу живота. Все его старания будут в полной мере вознаграждены, только так!
— Ты сегодня такой хмурый, господин! – Кесси подошла бесшумно, когда дракон закончил слушать доклад вассала. Точнее он не слушал, а просто кивал головой. Дурман от сегодняшнего свидания давал о себе знать. Он настолько зациклился на чертовке, что уже не реагирует на происходящее вокруг?
— Что тебе? – уперев руки в бока, он посмотрел устало на рабыню.
— Хочу подарить тебе настроение, — она облизала губы и красноречиво уставилась на выпирающую из штанов плоть.
— Попробуй…
Кесси мгновенно упала на колени, достала возбужденный член, припала к нему ртом, словно только об этом мечтала. Она старательно посасывала, причмокивая, лакомясь плотью, как самой вкусной конфетой.
А в голове Ардока возник образ рыжеволосой сирены, ее соблазнительные приоткрытые губы, припухшие от его поцелуев. Ее рот он хотел чувствовать на себе. Рабыня старалась, он ощущал запах похоти, но с каждой ее умелой лаской нарастала злость, а орган начинал болеть, чувствуя подмену.
Ни капли удовольствия, Кесси только усиливала и без того измучившую его боль неудовлетворенных желаний. Похотливый рот рабыни, вызывал отторжение.
— Хватит! – дракон прорычал слишком зло.
— Но почему! – она недоуменно захлопала ресницами.
— Я не обязан объяснять! – взяв ее за волосы, потащил по полу к стене с цепями. Разорвал одежду, повернул лицом от себя, приковал руки и ноги, и стал со злостью охаживать ее плетью.
Столько гнева, неудовлетворенности и ярости накопилось внутри, что опомнился Ардок, не скоро. Только когда до затуманенного разума наконец-то донеслись истошные вопли девушки, заливающейся горючими слезами. Спина и ягодицы были исполосованы кровавыми отметинами. Он явно утратил контроль. Чуть не забив до смерти собственную рабыню. Вот до чего довела чертовка! Он одержим, болезненно одержим, надо действовать быстрее, пока рассудок и вовсе не покинул его.
Глава 37
Быстро освободив Кесси, бегло осмотрев повреждения, Ардок уже собирался отнести ее к лекарю.
— Господин, прошу, подари наслаждение! – она говорила практически беззвучно, едва шевеля губами. Глаза закатывались, тело безвольно повисло у него на руках, и в тоже время ощущался стойкий запах желания. Рабыня чуть развела ноги, намекая, как именно ей надо помочь. – Я так истосковалась по тебе! Уйми боль, той, что телом и душой принадлежит тебе!
Рыкнув, дракон отнес ношу на диван, положил лицом в низ, присел рядом, забрался рукой между ног и стал быстро перебирать пальцами. Кесси задрожала, стала царапать ногтями кожу дивана, еще шире раздвигая ноги. Ардок, скрежетал зубами и продолжал, после того, как он утратил контроль, как подверг опасности свою рабыню, необходимо хотя бы таким способом наградить Кесси. Он правитель и несет ответственность за своих людей.
Дракон в очередной раз злился на себя, ругал последними словами ведьму-сирену, которая лишила его возможности предаваться любовным утехам в привычном для него ритме. Его орган теперь не принадлежал хозяину, плоть взбунтовалась, отвергая любых женщин, требуя только Мару.
Сладкие крики Кесси, резали его по живому, пробуждая