Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

— Маленькая лгунишка! – Ардок резко притянул ее к себе и поцеловал, властно вторгаясь в рот языком, наслаждаясь ее сладостью и податливостью. Мара обвила его шею руками, со всей силы обнимая, отвечая на поцелуй, раскрывая рот сильнее, желая как можно глубже ощутить его неугомонные кончики раздвоенного языка. – Сладкая лгунишка, — прошептал ей в губы, утопая в ее аквамариновых глазах, с трудом прервав поцелуй.
— Езжай, хоть отдохну от твоих приставаний! – сирена старалась говорить безразличным голосом, только ей так и не удалось скрыть нотки сожаления.
— А мои ласки тебе так уж и неприятны? – соблазнительный изгиб его губ манил, приглашая вновь попробовать их на вкус.
— Есть хищники, которые перед тем как убить, пускают в нее свой дурманящий яд, и жертва даже не осознает, что происходит. Сладкая смерть, но все равно смерть.
— Даже твои колючки тебе идут, дитя морей, — сжав ее руку между ладонями, поднес к губам. Поцеловал каждый пальчик, заглянул в глаза. – Отдыхай, набирайся сил, Мара. Я завтра вернусь. Можешь, выходить из комнаты, я разрешаю. Тебе нужно лучше освоиться в замке.
— Хочешь, чтобы твой зверек, лучше изучил место своего заточения? – она фыркнула, но руки не выдернула.
— Ты знаешь, чего я хочу, маленькая колючая и сладкая лгунья, — даже его голос будоражил кровь.
Еще раз поцеловав ее, Ардок окинул сирену долгим пронизывающим взглядом, нежно улыбнулся и пожелав хорошего дня покинул комнату.
Мара так и сидела, замерев как статуя, практически не моргая, глядя в одну точку. Даже когда принесли завтрак. Она смогла только кивнуть головой.
Глава 39
Так продолжалось, пока в дверном проеме не вырисовалась стройная фигура Ариадны. Сирена вздрогнула, ощутив на себя взгляд бесовских глаз. От гостьи веяло ненавистью, неприкрытой, откровенной, осязаемой.
— Не поняла, а почему зверек не в клетке? – насмешливо-презрительный тон резанул по ушам.
— Какое тебе дело? Уходи! – Мара демонстративно отвернулась.
— Мдааа, запущенный случай. Невежливая, дикая, пф, — фыркнув, бестия подошла ближе. – Надо помочь господину, и выдрессировать его зверька, коготки обрезать, сделать послушной и указать ее место, — садистская улыбка явственно читалась на довольном лице.
— Ты кто такая? Еще одна старшая рабыня, возомнившая о себе не весть что? – помимо воли, сирену пугала утренняя гостья.
— Куда лучше! Я его избранная судьбой! И пока любимый в отъезде, я займусь воспитанием его игрушки.
— Избранная?! Смешно, — Мара нарочито громко рассмеялась. – Я помню, как в зале ты рыдала, когда твою плоть раздирали три вассала. Что же твой любимый не прекратил мучения? Как позволил сотворить такое с избранной? А ответ один – ему плевать на тебя!
Ариадна покрылась багровыми пятнами, сцепила зубы, глубоко вдохнула и лишь после этого процедила:
— Не твоего ума дело! Как смеешь ты открывать рот, ты даже не женщина, не рыба, так недоразумение природы! И дракон тебя держит ради забавы себе и нам. Ну и чтобы ты еще больше пакости в водах не натворила, от своей ущербности. Наиграется и подарит тебя артистам, чтобы в клетке развлекала простой люд! – Ариадна, достала из-за пояса ошейник. И быстрым движением защелкнула его шипами внутрь на шее сирены.
— Ты не в себе! – Мара попыталась высвободиться, но бестия явно подготовилась к такому исходу. Проворно заломив ей руки за спину, сцепила их наручниками. Прицепив поводок к ошейнику, резко потянула его на себя.
— Вставай и пошли! Буду дрессировать зверюшку!
Сирена прикусила губу, чтобы не завыть от боли, слезла с кровати и пошла следом за Ариадной, стараясь иди вровень с ней, чтобы уменьшить боль от ошейника. Но шипы все равно царапали кожу, а обида резала, оставляла кровавые полосы на сердце.
Бестия привела свою пленницу в довольно просторную комнату. На большой кровати на животе лежала Кесси, положив под подбородок подушку, лицом ко входу. Старшая рабыня была обнажена, в глаза бросались ужасающие кровавые следы на ягодицах и спине. В креслах вокруг нее сидели еще три рабыни.
— Девочки смотрите, кого я вам привела! – Ариадна ударила сирену по голове, резко дернув поводок. – Решила выгулять зверька.
Рабыни засмеялись и обступили Мару, щипая ее через ночную сорочку, трогая за грудь, живот и ягодицы, весело смеясь.
— Я не понимаю, зачем господин ее из темницы освободил. Пусть бы себе там гнила, она заслуживает! – зло прошипела Кесси.
— Он хочет чего-то экзотического, попробовать тухлой рыбешки, — гортанно засмеялась бестия.
— А вам больше некуда выплеснуть свою злобу? – Мара посмотрела на них с презрением. – От этого дракон к вам лучше относиться не станет. Вы также будете для него просто