Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

сильны и искренние ваши желания, — поставив на ноги девушку в голубеньком платье, он разорвал наряд, пальцем прошелся по щеке, очертил шею, грудь, добравшись до треугольничка остановился. Девственница откинула назад голову, расставила шире ноги, словно приглашая продолжать. – Ты знала прикосновения других мужчин?
— Нет, господин! Я всецело ваша!
Что-то изменилось, теперь от незнакомца исходила какая-то неведомая сирене энергия. Опутывающая, околдовывающая, заставляющая ее колени дрожать. Едва уловимое облако окутывало стоящую рядом девушку, Ардак же откинул волосы и припал губами к загорелой шее.
Он медленно целовал, язык скользил по коже, увлекая будущую рабыню в свою коварную игру соблазнения. Она постанывала, руки боязливо прикоснулись к гладкой мускулистой груди. Черноволосый продолжал свои ласки, спускаясь к маленьким грудям с сильно торчащими сосками. Он играл на ее теле, словно виртуозный музыкант, мастерски перебирая струны длинными пальцами и наверняка зная, как добиться наичистейшего звучания.
Мара не узнавала его. Только что жестокий, повелевающий, властный, а сейчас грациозный соблазнитель. Казалось, зал и десятки, устремленных на парочку глаз, перестали для него существовать. Было лишь тело невинной. Девушка раскрывалась как бутон, из зажатой скованной мышки превращаясь в женщину.
Каждое прикосновение Ардака несло чувственность, заставляло кожу пылать. Со стороны это выглядело завораживающе. Даже для сирены, успевшей люто возненавидеть своего тюремщика. На долю секунду в голове промелькнула мысль: «Как это почувствовать такие прикосновения на себе, неужели настолько приятно?». Мара тут же замотала головой, покраснев и устыдившись таких отвратительных мыслей. Он враг, и омерзительно все, что с ним связано!
Крылатый тем временем пробрался рукой между складочками лона, будущая рабыня сладко вскрикнула, ноги подкосились, и если бы не рука господина, девушка бы упала на пол.
— Чистые девственные соки текут для меня, — он поднес свои блестящие пальцы ко рту и облизал их. Ласка возобновилась, одной рукой он удерживал рабыню, второй ласкал между ног. Дыхание девушки стало прерывистым, стоны становились громче, а взгляд полуоткрытых серых глаз затуманился блаженной дымкой.
Ардак резко отстранился и прекратил свои ласки. Оставив ее стоять шатаясь. Сам же уселся на свое место. Рот будущей рабыни открывался и закрывался в беззвучной мольбе.
— Докажи свою преданность. И сможешь остаться во дворце, — лицо стало безучастным, словно ничего только что не происходило.
Как у него получается так быстро меняться? Поистине чудище многоликое. Для себя сирена решила, что нельзя верить мутанту ни при каких обстоятельствах.
— Я готова на все господин!
В зал внесли гладкую белую статую, в форме детородного мужского органа. Поставили рядом с девушкой.
— Принеси мне в жертву свою девственность, — глаза будущей рабыни округлились. Наслаждение сменилось страхом.
— Я готова отдаться вам! – она попыталась робко возразить.
— Мою благосклонность надо заслужить, — он жестом указал на белое изваяние.
Девушка обреченно пошла к статуе.
Глава 5
Как поняла Мара, по тихим придыханиям и шепоту вокруг, подобные зрелища для обителей замка были не в новинку. Завороженные взгляды, возбужденное сопение, все ждали представления. «Куда я попала?!» — вопрос в сотый раз за сегодняшний день терзал сознание.
Но и она к своему стыду не желала отворачиваться. Некая сила заставляла ее неотрывно смотреть за девушкой, приближавшейся к статуе.
Блестящее, белоснежное орудие оказалось у нее между ног. Подняв голову, рабыня посмотрела на господина, ноги дрожали, на лице – печать страха.
— Смотри мне в глаза. Сделай или навсегда покинь это место, — глаза Ардака засияли ослепляющим изумрудным блеском, он манил и притягивал взоры, забывалось все, хотелось просто утонуть в этом неземном свечении.
Девушка, зачарованно глядя на него, стала медленно опускаться на статую:
— На веки ваша, господин! – она приняла в себя холод бездушного предмета. Истошно завопив от боли, и продолжая насаживаться на орудие.
— Глубже, прими его в себя, как дар мне, — крылатый упивался моментов, вбирая в себя девственную энергию, вдыхая ее полной грудью и удваивая собственные силы.
Рабыня двигалась медленно, по искусственному детородному органу стекала кровь. Крики стали тише, в скором времени они сменились на поскуливания.
— Представь что я в тебе, покажи, как бы ты отдавалась! – Ардак сопровождал каждое движение взглядом. Зрители перестали переговариваться, как завороженные наблюдая за действом,