Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

глаза, смотрели на него с тоской и нежностью.
Издав отчаянный рык, дракон впился в ее губы, проник языком вглубь, словно хотел испить ее до дна. Сирена обвила его шею руками, прижалась всем телом, отвечая на ласку. Ими двигало обоюдное желание утолить тоску, утопить былую горечь в сладких мгновеньях поцелуя.
— Там в зале ты назвала меня господином, почему? – отстранившись от ее губ, спросил еле слышно.
— Я сказала правду – ты мой господин, — она до конца еще сама не понимала, как смогла, пересилив гордыню признать его власть над собой. Почему, так боится потерять странную связь между ними?
— И больше не враг? Не мутант? Кто там я еще был для тебя? – дракон провел рукой по ее волосам, цвет его глаз вновь стал маняще зеленым.
— Нет… — она порывисто обняла его, и было в этом простом жесте столько искреннего душевного порыва, впервые в жизни она раскрывалась, пусть с опаской, пусть сомневаясь, что ее ждет впереди, но сейчас разум не имел власти над сиреной, говорило только сердце.
Ардок отстранился, встал с постели, оставив Мару провожать его недоуменным взглядом. Подошел к столу, залпом выпил стакан воды, разделся, неотрывная взгляда от сирены, прошел и лег на спину посреди кровати, широко раскинув ноги, и положив руки себе под голову.
— Как насчет нашего договора, Мара? Отдайся мне по своей воле, стань добровольно рабыней, и докажи правдивость своих слов, — она нерешительно топталась на месте глядя на возбужденную плоть. – Я не буду ничего делать, сядь на него сама, а нет, тогда уходи…
Сирена стояла в замешательстве, не зная, готова ли она переступить последнюю черту, и навсегда отказаться от свободы, принять рабскую жизнь ради него? Или все же лучше убежать пока не поздно?
Глава 58
Бежать… Куда? Вернуться в море и продолжить исполнять свою роль, смотреть, как гибнут люди? Зачем? Чтобы окончательно возненавидеть себя? Была ли она когда-то свободна? Или всю жизнь жила повинуясь непонятным законам? Приносило ли ей море счастье? На определенном этапе, да ей было хорошо, но скорее всего, просто не было с чем сравнить.
Бежать с Димитрием? Неужели он предложит ей что-то лучше? Заставит сердце трепетать и радоваться прикосновениям? Нет. Никогда она не примет тритона. Тогда что она теряет, полностью приняв дракона? Только призрачную свободу. Мара понимала, нет в мире уголка, где она будет счастлива вдали от него. Открытие пугало, но казалось правильным и логичным.
Ардок лежал и смотрел на нее, казался спокойным, не торопил.
— А что будет после? Стану одной из… многих? – голос совсем охрип.
— Мы не торгуемся, Мара. Принимай решение, — по его лицу невозможно прочитать эмоции. Выбор, от которого зависит ее дальнейшая судьба. Готова ли она подарить себя дракону? Сердце шептало: «Да». Только он! И ответ казалось, уже давно лежал на поверхности. Где-то в подсознании сирена уже давно все для себя решила.
Она залезла на кровать, присела рядом с ним в нерешительности. До боли захотелось прижаться к обнаженному телу, почувствовать вкус его губ. Рожденный силой огня и леса, он лежал перед ней во всем своем могучем стальном великолепии, и даже в безмолвии, без единого движения он зазывал ее в пучину порока. Чем дольше она смотрела не него, тем сильнее тело пропитывалось похотью, нет дороги назад, она хочет шагнуть в его бездну. Впустить его в себя по доброй воле и своему истинному желанию.
Мара провела рукой по горячей бархатистой груди, как же приятно просто гладить, ощущать, как его сила перетекает в нее.
— Ты уже изменил меня, зажег внутри огонь, заставил познать то, о чем я даже не подозревала. Ты победил Ардок, я готова принять тебя… — она замерла в нерешительности. Было бы куда проще, если бы он пошевелился, обнял, поцеловал и взял.
Он лишь приподнял бровь:
— Действуй, раз решила остаться.
Сиюминутный порыв страха сменило желание. Слишком сильное, безумное, оно растоптало остатки ее сомнений. Сирена села между широко расставленных ног дракона, и сжала возбужденный орган в ладонях, пробежала пальчиками по стволу, чувствуя пульсацию. Плоть откликалась и сейчас была гораздо красноречивей самого хозяина.
Неужели он так и будет безучастно лежать? Неужели ей больше не удастся растопить лед, под которым Ардок упорно прятал огонь. Неужели пропасть между ними настолько велика, что ее невозможно перепрыгнуть, нельзя построить заново крепкий мост, и обрести, то что еще не так давно связывало их?
Она все же попробует, и примет его правила. Мара высунула кончик языка и провела по головке. Одно нежное, еле уловимое движение, а плоть в руках набухла еще больше. Сирена поползла вверх к его лицу, попутно целуя низ живота, поднимаясь выше к груди, шее. Его