Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

союзу с Калебом они получат все, станут истинными правителями. И больше никто не стоял у него на пути к сирене. Она его предала, и получит по заслугам. Димитрий никогда не забудет, кому Мара отдала невинность. И получив желаемое от нее, он несомненно предаст ее вечным мукам. Душа тритона ликовала.
Пир зла расцветал, казалось, над замком померкло солнце. А с наступлением темноты и вовсе все демоны из ожесточенных душ выходили наружу, чтобы нести все новые страдания и боль. И когда хаос только достигал апогея, никто не заметил, как из черного хода, которым ранее воспользовалась Мара, показалась белая голова девушки, испачканная в грязи, она пугливо огляделась по сторонам, и собрав последние силы помчалась в лес.
Глава 67
Сколько прошло времени, Мара не знала. Кажется сутки, может больше. К ней никто не приходил. Даже не удосужились принести какую-то похлебку. Все ее мысли занимал дракон. Она не верила ни единому слову Калеба. То что между ними произошло не могло быть наигранным. Так не лгут!
Что ее ждет впереди? Сможет ли она, еще хотя бы раз увидеть Ардока? Неизвестность пугала. Когда в дверях появилась Кесси в сопровождении Димитрия, она поежилась от недобрых предчувствий. Лучше и дальше погибать в одиночестве.
— Что уже не так заносчива? Обломали тебе твои плавнички? – Кесси стояла, уперев руки в бока с самодовольным и победным видом.
— Она еще не поняла свой проигрыш! Раздвинула ножки да не перед тем! А я ведь предлагал свою помощь. Сейчас бы нежилась со мной в морских волнах, — тритон обнял свою спутницу за талию.
— Лучше тут, чем с тобой! – по тому, как вольготно они себя чувствуют, сирена догадывалась, что в замке далеко не все гладко. Храни небеса дракона, она надеялась – он справиться с напастью и вскоре за ней придет. 
— А мне теперь не важен твой лепет. Не хотела быть женой, станешь вещью! – Он подошел и стал руками лапать ее тело.
— Отойди от меня! Слышишь, только попробуй! – Мара зашипела.
— И что будет! Ты беспомощна, и в моей власти! – довольный Димитрий, провел языком по ее щеке, обдавая зловониями, исходившими из его рта.
— Уверен? Я ведь знаю, что тебе надо! И только еще раз тронь, ты ничего не получишь. Ты потеряешь даже призрачную надежду попасть туда, куда больше всего стремиться твоя жалкая душонка! – сирена с довольным видом наблюдала, как от злости перекосило лицо тритона.
— О чем она таком пищит, Димитрий?! – Кесси недовольно надула огромные губы.
— Это наши дела, — он отмахнулся от нее. – Ты можешь только выиграть немного времени. Когда я получу власть, ты все равно будешь принадлежать мне, и поверь, я отыграюсь на тебе за все, за каждое твое кривое слово, за каждый кривой взгляд в мой адрес! – он выплевывал слова ей в лицо, обдавая брызгами зеленоватой слюны.
— А я посмотрю, как твои иллюзии лопнут как мыльные пузыри! Отойди от меня! Даже не дыши в мою сторону, — в ее глазах было столько гнева, что Димитрий испуганно сделал два шага назад.
— Ох, разошлась, морская подстилка! Если на него у тебя, что-то есть, то меня ты не запугаешь! – прорычала Кесси, недовольно покосившись на тритона.
— Все ищешь, кому бы выгодней продать свой зад! – Мара плюнула в ее сторону.
— Ничего сейчас я укорочу твою дерзость! Ардок слишком тебя распустил! Решила, что все сойдет с рук! Не в этот раз! – из-за пояса Кесси достала нож, и очень быстро, проворно, отрезала сирене волосы. Сжимая длинные рыжие пряди в руке, она расхохоталась, — Вот так гораздо лучше!
— Кесси, ты богиня! Не можем укоротить язык, так хоть так тщеславие обрубаем! – поддержал ее Димитрий.
— Празднуйте победу, пока можете, — Мара отвернулась от них, моля  небеса только о встрече с Ардоком. Волос не жалко, но она боялась, что их дьявольские умы могут придумать что-то гораздо страшнее. Ведь, по всей видимости, это было только начало.
— Мы еще увидимся, дорогуша! – хохотнул Димитрий. И парочка, мило перешептываясь, покинула камеру.
***
Лорена бежала по лесу, не видя дороги. Это чудо что в общем хаосе ей удалось улизнуть. По идее она была в безопасности. Никто не станет слишком тщательно искать рабыню. Только она не могла допустить безнаказанности, жажда справедливости была сильней. Она ощущала, что только в ее руках жизни многих. Слабая, беззащитная, что она может сделать? Как противостоять захватчикам?
Ее душили слезы, она не чувствовала ног от усталости. Пока не упала лицом в вязкую слизь. Она попыталась встать – ничего не получилось. Болото затягивало ее все глубже и глубже. Из последних сил, подняв голову она стала вопить:
— Помогите! – кто ее услышит в этой глуши. И ведь с ее смертью друзья утратят единственный шанс на спасение!
Она барахталась в мутной жиже, сражалась