Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

И такое будет с каждым, кто не присягнет мне. Именно во мне сила!
Ардок шел под многочисленным любопытными взглядами. И далеко не у всех проскальзывало сочувствие. Многие бывшие подданные злорадно ухмылялись, низменные души умеющие возвеличивать себя только за счет чьих-то мучений.
Ариадна держалась рядом, если дракон останавливался и практически падал, он дергала за цепь и поддерживала его под руку. Они шли к его покоям, там где он сорвал бутон невинности сирены. Туда где, еще совсем недавно мечтал о счастье. В то что, он Мара могла лечь под тритона, он не верил ни капли. Пусть злопыхатели смеются и злорадствуют – это не имело значения. Ардок до последнего останется верен себе и своим принципам.
Два вассала шли спереди, один из них открыл дверь и вошел внутрь. Дракон даже ускорил шаг, вошел в свою комнату и увидел на своем ложе довольного тритона. Он был накрыт одеялом, только голова торчала, но движения его тела, были красноречивей всяких слов – Димитрий совокуплялся.
Ардок перевел взгляд чуть ниже и глаза полоснули рыжие локоны, волосы Мары он узнал бы из сотен тысяч. Он издал звук отчаяния, и опустился  на пол. Силы полностью его покинули и сознание померкло.
Дракон не помнил, как его вытянули из комнаты. Как донесли до места заточения. Но очнулся он в камере, кто-то поливал его холодной водой.
— А вот и любимый проснулся, — над ним склонилось довольное лицо Ариадны. – Видишь, я сдержала обещание. Она первая прыгнула к нему, и теперь ты со спокойной совестью, можешь принять мое предложение!
Глава 69
— И ты действительно на это надеешься? – он издал хриплый смешок.
— Конечно! Я уверена твой разум тебя не подведет! Ардок, я предлагаю тебе свободу! Калеб отпустит тебя, главное отдай ему власть и все, мы тут же уедем. Я буду заботиться о тебе, и ты пойдешь на поправку! – она гладила его по голове, говорила с нежностью. У дракона даже не хватило сил скинуть ее руку, перед глазами все еще стояли рыжие пряди и ухмыляющееся лицо смрадного тритона. Кажется, он до сих пор чувствовал его гнилой запах.
— Зря стараешься. Просто дай мне умереть. Ни ты, ни тот предатель ничего не получат. А после моей смерти восторжествует справедливость. Будь уверена, ваша победа ненадолго, — каждый звук вырывался из горла со свистом. Тут не надо быть лекарем, чтобы понять – дни дракона сочтены.
Дверь скрипнула, раздались нетерпеливые шаги.
— Ну, как успехи? – в голосе Калеба улавливалось беспокойство.
— Упрямится, — бестия тяжело вздохнула. – Еще немного и согласится! Дай мне еще время!
— Не соглашусь, — прохрипел Ардок.
— Ты слепая или как? Он не сегодня, завтра отправится к праотцам! И что прикажешь мне тогда делать?! Мне нужна его сила! Ариадна у нас нет времени! – предатель выплевывал слова, и нервно измерял шагами комнату.
— Я чувствую, еще немного и он примет наше предложение. Он же не совсем еще обезумел? – последняя фраза прозвучала с неуверенностью, и с огромными сомнениями.
— Ардок, — мужчина наклонился к пленнику, взял его за ухо и поднял голову, — Посмотри на меня! Ты можешь понять, что подыхаешь? На мою милость можешь не рассчитывать. Один шанс спасти твою жалкую жизнь – передать силу и убраться из замка с Ариадной. Другого пути нет. За что ты держишься? Морская подстилка получила свободу, и счастлива со своим тритоном. Я ее не тронул. Но на этом моя милость закончилась. С тобой будет или по-моему, или ты будешь умирать долго и мучительно. Я буду резать тебя по кускам, перед смертью, и тщательно следить, чтобы ты был в сознании и все чувствовал, и ты в предсмертных судорогах передашь мне силу. Но в том случае просто чтобы прекратить свои мучения. Два варианта, Ардок, или добровольно и уматываешь, или с пытками сдыхаешь, — он говорил медленно, растягивая каждое слово. Наслаждаясь положением друга, упиваясь своей властью над ним. Он мстил за все годы, когда приходилось подчиняться его приказам, ограничивая свои потребности. Дракон не давал ему расцвести, не давал нужной власти. Все больше он никогда не будет прислужником.
— Болен как раз ты. Я-то умру, только сохраню душу и уважение к себе. А ты уже гниешь заживо, — дракон закрыл глаза, желая не видеть и не слышать предателей. Он мысленно готовился уходить, и страха не было, только сердце постоянно выстукивало «Мара».
— Любимый, ну что за упрямство! Если Калеб начнет пытки, я уже не смогу его остановить! – она не добавила, что с его смертью исчезнет единственный ее шанс удовлетворить свою похоть.
Дракон молчал, он больше не реагировал на их речи. Калеб несколько раз пнул его, правда быстро прекратил, боясь как бы пленник не испустил дух преждевременно.
— Нет, Ариадна. Он не передумает. Лучше сдохнет, чем пойдет на наши