Сирена рабыня в гареме у Дракона господина

надеялся выкрутиться, и только теперь, когда сквозь черноту ненависти просочился лучик здравого разума, им овладел утробный ужас.
— Ты отправишься прислуживать в самую большую темницу в королевстве. Там где преступники отбывают свою пожизненный приговор, будешь убирать за ними испражнения, приносить им еду и выдраивать камеры. Ты будешь пресмыкаться перед одичавшими преступниками, и станешь их игрушкой и единственным развлечением. Передвигаться ты сможешь только в согнутом пополам виде. Ты больше никогда не сможешь разогнуть спины, и мужские органы твои иссохнут, — после этих слов Калеб завопил, и почувствовал, как у него на спине начинает расти горб, и помимо воли, он стал сгибаться.
— Помилуй, Сенард, я все осознал! – он истошно завопил! Колдун усиливал заклятие дракона. И горб стал расти еще быстрее, и в этот самый момент, Калеб ощущал, как его покидает мужская сила, как жизнь уходит из его плоти, и орган превращается в сморщенный стручок.
— Ничего ты не осознал! Немедленно доставить его в место новой службы!
За несколько минут, из здорового и статного мужчины он превратился в подобие человека с огромным горбом, заставлявшим его смотреть в пол и не дающим возможности разогнуться. Боль прошлась огнем по всему телу. Немощь и чувство обреченности – все, что теперь доступно Калебу до скончания его существования.
— Не хотел пресмыкаться, теперь узнаешь, каково это на самом деле! – Эрида отвернулась, не желая больше видеть предателя.
— Отец, мне нужно увидеть Мару! – Ардок встал, пошатываясь. – Ее скорее всего держат в заточении.
— Это та, которая смогла укротить моего сына? – впервые губы Сенарда тронула улыбка.
— Потом вопросы, отведи сына к ней, — нимфа улыбнулась, подмигнув мужу. Материнское сердце все поняло без слов.
— Где вы держите сирену? – Ардок обратился к вассалам-предателям, в страхе вжавшимся в стену.
— Держали… — пискнул один.
— Что это значит? – нехорошее предчувствие ледяным обручем сдавило душу.
В ответ раздалось только нечленораздельное мычание. Вассалы боялись произнести хоть слово, чтобы не разгневать драконов еще сильнее, и не усилить и без того суровое наказание. А что оно будет таковым – сомнений не было.
— Показывайте место заточения! – гаркнул Сенард, и поддерживая сына, который еще с трудом передвигался, направился за вассалами.
Они спустились в подземелье, камера была не заперта. Дракон вполз внутрь – пусто. Он явственно ощущал ее запах. Она тут была и не так давно. Осмотрелся по сторонам, на одной стене кровью было написано: «Ардок, я люблю тебя!».
Глава 75
— Где она?! – дракон со злостью уставился на вассалов.
— Калеб приказал привести ее в покои тритона. Больше мы ее не видели, — срывающимся голосом пропищал мужчина.
— Сын давай вернемся в зал и расспросим, кто что знает, — Сенард оставался спокойным.
— Да, ты прав, — Ардок не мог поверить, что когда казалось все неприятности позади, родители вытянули его из лап смерти, и только он воспрял духом, как новый удар. Куда предатели дели Мару?
В зале на коленях перед Эридой стояла Кесси. Девушка съежилась и обливаясь слезами шептала:
— Простите меня! Я не думала, что так выйдет! Они околдовали меня, я не ведала, что творила! – и в речах раскаяния было мало, только страх перед наказанием. Сейчас она готова была сказать, что угодно, только бы облегчить свою участь.
— Где сирена?! – Ардок прорычал, только войдя в зал.
— Она уехала с Димитрием, — Кесси посмотрела на него испуганно.
— Куда?
— Подозреваю, что в море. Там их дом. И Тритон упоминал свадьбу, — она даже обрадовалась расспросам, это отвлекло внимание от ее персоны и наказания.
— Что ты еще знаешь? Лучше признайся, или лишишься жизни прямо сейчас! – и глядя на Ардока, было ясно – это не пустые обещания.
— Господин, Калеб приказал вернуть ей голос, — сказал колдун, дрожа всем телом.
— И ты это сделал?
— Так я не углядел в этом ничего такого. С голосом к сирене вернется вся ее сила, и она сможет за себя постоять, тем более в своей родной обители в море! – старик нервно перебирал в руках подол своей рубашки.
— Что она говорила?
— Она просила этого не делать, сильно плакала и звала вас, — колдун попятился назад.
— И ты решил, что ты делаешь благо? Ничего не насторожило? – если бы отец его не удержал, Ардок бы точно не оставил и мокрого места от старика.
— Сын, успокойся, гневом делу не поможешь. – И уже обращаясь к Кесси, спросил, — Когда они уехали?
— Дня два назад. Димитрий сильно торопился.
— Что было тогда в спальне? – глаза Ардока пылали огнем.
— Н…н …ничего, — жалобно пискнула девушка.
— Отвечай, что знаешь?! – из