Скала

помню Tequila Sunrise, New Kids In Town и Life In The Fast Lane.
Мой преподаватель не был тщедушным, как положено человеку науки; напротив, он был статным мужчиной, любил ходить под парусом и был одним из завсегдатаев ежегодных походов на Ан-Скерр за птенцами олуши. Он был недоволен мною в тот вечер, потому что я никак не мог сосредоточиться. Когда я пришел, Артэра просто распирало от желания что-то мне рассказать, но его отец быстро проводил меня в заднюю комнату и велел сыну успокоиться. Что бы там ни случилось, это может подождать до конца занятий. Я прямо-таки чувствовал нетерпение Артэра, поджидавшего меня за дверью. Мистер Макиннес, осознав в конце концов, что ведет заведомо проигрышный бой, отпустил меня пораньше.
Артэр едва дождался окончания моих занятий. Выбравшись из дома, мы поспешно двинулись по главной дороге, ведущей к скрытым в темноте воротам. Ночь была леденяще холодной, а чернильно-черное небо усыпано звездами, похожими на вкрапления драгоценных камней. Погода стояла безветренная, и густой белый иней уже начал пылью ложиться на вересковую пустошь. Он сверкал под светом осенней луны, бросавшей лучи на необычайно неподвижное, словно застывшее море. Говорили, что такая погода продлится на Гебридах еще несколько дней. Идеальная ночь для костров. Я слышал взволнованное дыхание Артэра. Он стал крупным и сильным малым, выше меня ростом, но его астма порой все еще напоминала о себе. Он глубоко затянулся из своего ингалятора:
— У ребят из Свэйнбоста есть тракторная шина, а она больше шести футов в диаметре!
— Вот черт! — выругался я. Такая покрышка будет гореть гораздо лучше того, что имелось у нас. Мы собрали больше дюжины шин и камер, но все они были автомобильные или велосипедные. А ведь мальчишки Свэйнбоста наверняка запаслись чем-то таким же. — Где они ее взяли?
— Какая разница? Главное, что она у них есть, и костер у них выйдет гораздо лучше нашего, — он замолчал, высматривая разочарование в моих глазах. — Может быть.
Я нахмурился:
— Что ты имеешь в виду под «может быть»?
Артэр заговорщицки смотрел на меня:
— Они не в курсе, что мы знаем об их находке. Они просто спрятали ее где-то до праздника.
По-моему, я переусердствовал с учебой в тот вечер, потому что никак не мог понять, к чему он клонит:
— И что?
— Они думают, что если мы узнаем, то постараемся навредить им.
Я уже начинал замерзать:
— Ну ладно, мы знаем. Но я все равно не понимаю, что мы вообще можем сделать с тракторной шиной.
— В том-то и дело! Мы и не будем ничего с ней делать, — глаза Артэра возбужденно блестели. — Мы ее украдем.
Я был захвачен врасплох:
— Чья это идея?
— Дональда Мюррея, — сказал Артэр. — У него есть план.
К обеду следующего дня толстый слой изморози все еще покрывал землю. Все ребята высыпали на игровую площадку, где стояло с полдюжины ледяных горок. Лучшая располагалась в самом дальнем от ворот конце площадки: там заасфальтированный участок спускался прямо к сточной канаве. Эта горка была добрых пятнадцать футов в длину: надо только хорошенько разогнаться, а дальше можно положиться на силу тяготения. Только нужно успеть вовремя отпрыгнуть в сторону, чтобы не оказаться в канаве.
Мне не терпелось занять место в очереди и тоже прокатиться, но Дональд Мюррей созвал всех мальчишек Кробоста на совещание. Мы столпились около технического блока и могли лишь с завистью поглядывать издалека на катающихся.
Дональд был высоким, нескладным, но симпатичным мальчиком с копной песочных волос, спадающих на лоб. Все девчонки кокетничали с ним, но его это абсолютно не волновало. Он был прирожденным лидером, и если ты был с ним, то мог не бояться братьев Макритчи. Ангел к тому времени окончил школу Кробоста и получал профессиональное образование в замке Льюс. А вот Рыжий Мердо был по-прежнему здесь и представлял собой реальную угрозу.
Изначально Дональд пользовался авторитетом просто потому, что все боялись его отца. То есть все, кроме самого Дональда. Пасторы тогда еще обладали значительным весом в обществе, поэтому жителям Койньях Мюррей казался грозным. Койньях — гэльский вариант имени Кеннет, и хотя по документам во главе прихода стоял Кеннет Мюррей, все знали его как Койньяха. Впрочем, обращались к нему только «мистер» или «преподобный Мюррей». Мы всегда воображали, что жена тоже зовет его «преподобный». Даже в постели.
Дональд, правда, называл отца не иначе, как «старый ублюдок». Он постоянно спорил с ним, отказывался ходить на воскресные службы и в конце концов добился того, что по воскресеньям его начали запирать дома.