Скала

Макдональд?
Она нахмурилась, пытаясь припомнить гостя:
— Да.
— Я Фин Маклауд. Раньше я жил у гавани вместе с теткой. Я учился вместе с Калумом.
Женщина перестала хмуриться, но так и не улыбнулась. Ее губы сжались в тонкую линию.
— Ага, — только и сказала она.
Фин неловко пошаркал.
— Я хотел спросить, можно ли мне с ним встретиться.
— А ты не спешил, верно? — голос у женщины был резкий, слегка скрипучий, как у заядлого курильщика. Вдобавок гэльский язык придавал ему непреклонности. — Прошло почти двадцать лет, как Калум сломал спину. А вы даже не наведались к нему! Все, кроме Ангела. Вот бедняжка!
Фин разрывался между виной и любопытством:
— Ангел приходил к Калуму?
— Да, каждую неделю, как часы, — женщина помолчала, с присвистом втянула воздух: — Но больше он не придет, верно?
Полицейский помолчал, не зная, что на это ответить. Потом решил, что уместного ответа не придумать.
— А Калум дома? — спросил он, пытаясь заглянуть в дом.
— Нет. Он работает.
— А где я могу его найти?
— В сарае с другой стороны дома. Ангел построил его для ткацкого станка, — женщина вытащила из кармана фартука пачку сигарет, закурила. — Услышишь станок, когда обойдешь дом. Только не входи без стука, — она выдохнула облако дыма Фину в лицо и закрыла дверь.
Полицейский обошел вокруг дома. Каменную дорожку тщательно выровняли и зацементировали, чтобы по ней было удобно ездить в инвалидной коляске. Возможно, здесь тоже Ангел постарался? Фин пригнулся, проходя под развешанным для просушки бельем, и увидел сарай. Это было простое строение из шлакоблоков с крутой крышей. С каждой стороны было окно; дверь выходила на болото, перед ней стояла торфяная кладка. В лужах стоячей воды на болоте отражался солнечный свет.

Подходя к двери, Фин услышал ритмичное постукивание ткацкого станка и жужжание его колес. Он вспомнил, как челноки с невероятной скоростью бегают взад-вперед по нитям пряденой шерсти. Когда Фин был ребенком, в Нессе нельзя было пройти по улице, не услышав работающий станок. Они стояли везде: в сараях, в гаражах… Полицейский никогда не понимал, почему твид, вытканный на острове Льюис, называют «харрисский твид». Так или иначе, ткачи никогда не зарабатывали много. Харрисский твид всегда ткался вручную, и когда-то тысячи жителей острова трудились дома, и станками. Склады в Сторновэе платили им гроши, а потом продавали твид в Европу и Америку, получая солидную прибыль. Но в последнее время его вытеснили с рынка более модные ткани, и на острове осталась лишь горстка ткачей. Они по-прежнему получали гроши.
Фин поднял руку, чтобы постучать, и вдруг замер, закрыв глаза. На него накатило острое чувство вины, которое жило на задворках его памяти все эти годы. На мгновение он усомнился: вспомнит ли его Калум? Потом Фин решил, что глупо даже думать об этом. Конечно, он его узнает. Как бы он смог забыть?

Это может показаться тавтологией, но в те времена школа замка Льюс находилась в замке Льюс. Многие ученики и преподаватели жили при школе, в тесноте ее коридоров и лестничных площадок. Я говорю об этом вот почему: в тот год, когда мы с Калумом забрались на крышу, школу перевели из замка. Он был в плохом состоянии и требовал ремонта, но образовательное учреждение не имело на него денег. Поэтому школа переехала, хотя и продолжала называться школой замка Льюс. При этом переехала она в хостел «Гибсон» на Рипли-Плейс. Я жил там в первый год учебы в «Николсон», это был третий класс средней школы.
Артэр получал в Кробосте плохие оценки, так что его отправили в школу замка Льюс на профессиональное обучение. Там он оказался в компании таких старых друзей, как Рыжий Мердо и его старший брат, Ангел. Калуму повезло отправиться в «Николсон». Он ничего об этом не говорил, но наверняка радовался, что бесконечные издевательства и побои закончились.
В школе у меня не было времени на Калума. Думаю, он просто таскался за нами в надежде подцепить одну из наших брошенных подружек. Сам он совершенно не умел общаться с девушками. Калум был невероятно стеснителен и краснел до корней своих рыжих волос, стоило какой-нибудь девушке заговорить с ним. Он мог встречаться с ними только в компании, где не надо представляться самому, а значит, и глупостей не наделаешь.
Мы все пошли на танцы в честь Дня святого Валентина в ратушу Сторновэя. Обычно на выходные мы возвращались в Несс, но из-за танцев все остались в хостелах. В ратуше какая-то местная группа играла популярные песни. Удивительно, как много в подростковом возрасте значит для людей музыка. Обычно с каким-то местом или