Скандал в высшем свете

которую устроила всего несколько мгновений назад.
Голубые глаза сверкнули лукаво-насмешливо.
– Это было очень мило и приятно, Джейн, однако энтузиазма все-таки не хватало.
Прижав цветы к груди, Джейн расплылась в чересчур широкой, наигранной улыбке.
– О, Седжкрофт! – воскликнула она театральным голосом. – Какой сюрприз! Какое счастье! Жемчуг и цветы! Неужели все это мне?
Маркиз поморщился, смущенно кашлянул и повел спутницу к экипажу.
– Наверное, вам пока еще не хватает практики. Утки в моем пруду крякают куда убедительнее.
Джейн спрятала улыбку в цветах.
– Понятно. Сначала голубь, потом сова. А теперь уже и утка. С какой же птицей вы сравните меня в следующий раз?
– Полагаю, что с гусыней.
Они снова устроились на сиденье напротив Саймона. Молодой лорд Тарлтон крепко спал, лежа на спине и сложив на груди руки. Грейсон неторопливо, с явным одобрением оглядел свою даму, снова заставив ее покраснеть.
– Ну, а я на кого похож?
От неожиданности Джейн уронила цветы. Они рассыпались по сиденью, и экипаж тут же наполнился запахом левкоев и маргариток.
– Наверное, на льва. На царя зверей.
– Так, значит, на зверя? А вы храбрая, если осмеливаетесь говорить мне такое в глаза. Сядьте-ка поближе.
– Поближе? – В голосе девушки послышался смех. – Но это ведь Брук-стрит, Седжкрофт, а не бордель.
– Мне нравится чувствовать вашу близость, – спокойно заметил маркиз. – А кроме того, в святости меня еще никто не обвинял.
– Означает ли это, что вы дьявол-искуситель?
Джентльмен поднял с сиденья маргаритку и засунул цветок в бесчувственную руку Саймона.
– Это вам еще предстоит выяснить, причем без посторонней помощи. – Он пристально заглянул спутнице в глаза. – Но даже если оно и так, то я буду вашим личным дьяволом-искусителем, Джейн, до тех пор, пока этого требует ситуация. И в любом случае сражаться я буду на вашей стороне.
Карета свернула с Дэвид-стрит и остановилась на Беркли-сквер, возле солидного старинного особняка с множеством нарядных окон. С террасы, скрытой пышно разросшимися платанами, доносилась веселая музыка. Чуть дальше виднелся щедрый, радующий глаз разнообразием плодовый сад. Кучер подъехал как можно ближе к украшенному ажурным чугунным литьем крыльцу.
На ступеньках праздно стояла группа молодых людей. При виде элегантного черного экипажа, запряженного четверкой белых лошадей, разговор сразу прервался.
– Это Седжкрофт, – закричал кто-то из них.
– И с ним дама, – добавил другой, вытягивая шею, чтобы лучше видеть.
– Ну а как же иначе? – удивился его сосед, поднимая к глазам лорнет.
– Кто она?
– Единственное, что можно разглядеть, так это розовое платье.
– Сегодня утром мой брат видел, как секретарь Седжкрофта выбирал на Ладгейт-стрит жемчужное ожерелье.
– О, значит, дело серьезно. Интересно, они уже помолвлены?
– Газеты об этом пока не пишут. Зато все обсуждают, как вчера невеста, мисс Уэлшем, так и простояла у алтаря в одиночестве: Найджел Боскасл не соизволил явиться на собственную свадьбу.
– Да кто же, дьявол побери, этот Найджел Боскасл?
– Один из многочисленных кузенов Седжкрофта, ничем не примечательный. Как ты думаешь…
Молодые люди спустились с крыльца, чтобы как можно лучше рассмотреть спутницу Седжкрофта. Маркиз установил правило, которого старались придерживаться все лондонские повесы. Считалось неслыханной дерзостью открыто беседовать в свете с кем-нибудь из его бывших любовниц. В свою очередь, этот элитарный кружок избранных дам оставался неизменно верным своему благородному покровителю, отказываясь обсуждать отошедшие в прошлое отношения. Обсуждение причин подобной преданности неизменно оставалось излюбленной темой разговоров в светских салонах.
Платил ли Седжкрофт своим бывшим пассиям за молчание? Или он был настолько искусным любовником, что получившие отставку подруги не оставляли надежду на возобновление отношений? А может быть, втайне эти отношения уже снова обрели актуальность? Что, если маркиз ловко жонглирует в постели сразу тремя или четырьмя страстными красотками?
Как бы там ни было, а успехи на любовном поприще, настоящие или вымышленные, вызывали восхищение молодежи.
– Интересно, почему Седжкрофт питает страсть к розовому цвету? – рассуждал один из бесцеремонных юнцов. – Может быть, потому, что он напоминает женское тело?
Другой грубо, во все горло, рассмеялся.
– Нет, дурень, просто потому, что розовый – это цвет гвоздики.
Сидя в карете, Джейн уловила несколько слов из этого разговора на крыльце и покраснела.