Скандал в высшем свете

способствовало раскрытию личности маскарадной монахини.
В парке, у подножия покрытого безупречным газоном склона, красовался выстроенный в классическом стиле павильон. Сейчас в нем играл оркестр. Здесь же устроили танцевальную площадку. Некоторые из молодых гостей удалились на восточную лужайку. Дамы порхали грациозными стайками, и воздушные платья мелькали, словно раскрашенные в пастельные тона бабочки.
– Вы не голодны? – поинтересовался Грейсон.
Рука его легко, но уверенно лежала на плече спутницы.
– Умираю с голоду. – Джейн секунду помолчала. – Но для того, чтобы есть, когда все вокруг не сводят с тебя глаз, нужны поистине стальные нервы.
– А я давно обо всех забыл.
– Как это вам удалось?
– Может быть, мне просто безразлично мнение окружающих, – убежденно ответил маркиз.
– Ну, в таком случае и я постараюсь забыть.
Седжкрофт остановился и внимательно взглянул на подопечную. Губы раздвинулись в легкой улыбке умудренного жизненным опытом человека.
– Вы не сможете, потому что все женщины зависят от мнения света.
– Только те, кто очень стремится выйти замуж, – со вздохом уточнила Джейн.
– По-моему, это относится и к вам.
– Нет, мы… – Она прикусила язык, тут же вспомнив, какую роль должна исполнять. – Я вовсе не готова снова вступить в игру.
«Не сейчас, – пояснила она про себя. – И возможно, вообще никогда».
– Вспомните, что после падения с лошади главное – как можно быстрее подняться с земли и снова сесть верхом, – с безжалостной улыбкой заметил маркиз. – Первое падение вовсе не должно обречь на пожизненное одиночество.
Подобное сведение всех сложностей жизни к самым простым примерам показалось Джейн обидным и несправедливым.
– А нельзя ли не сравнивать ту ситуацию, в которой я оказалась, с практикой верховой езды?
Грейсон виновато покачал головой:
– Я постоянно забываю, насколько болезненна для вас эта тема.
– Седжкрофт! – прервал разговор восторженный женский вопль. Помеха оказалась весьма кстати, так как Джейн пока не знала, как, не солгав, отреагировать на это замечание.
Молодые люди одновременно обернулись и увидели стремительно приближающуюся миниатюрную фигурку в коричневом шелковом платье и с бокалом шампанского в руках. Джейн вгляделась. Неужели это и есть миссис Одри Уотсон, знаменитая куртизанка и бывшая актриса? Ее интеллектуальный салон прославил хозяйку и в светском обществе, и в полусвете. А кроме того, ходили упорные слухи, что герцог Уэндерфилд упорно добивался особой благосклонности этой дамы.
– Одри, – тепло приветствовал Грейсон.
Добрые знакомые быстро обнялись, хотя, на взгляд Джейн, объятие могло быть и не столь горячим.
– Седжкрофт, сколько же… – Одри не договорила и одарила Джейн такой искренней и дружеской улыбкой, что девушка сразу растаяла. – Старшая из прекрасных дочерей графа Белшира, не так ли? – озадаченно предположила Одри. – Но что же молодая леди делает в обществе такого повесы, как ты, Седжкрофт?
Грейсон буквально прожег Джейн пристальным взглядом, и девушка густо покраснела до самых корней волос. Если бы она не знала истинного положения дел, то вполне смогла бы поверить, что этот красавец и вправду питает пылкие чувства. Да, лицемер умел искусно изображать страсть. Подобное актерское мастерство заслуживало самых бурных аплодисментов.
Маркиз чуть подтолкнул свою даму вперед.
– Вы еще не знакомы, Одри?
– Нет. – Миссис Уотсон взглянула с искренним интересом; в поведении миниатюрной особы не ощущалось ни притворства, ни стремления произвести впечатление. Естественность и искренность завоевали ей многочисленных друзей и верных поклонников в самых разных кругах – от политиков до свободолюбивых поэтов. Впрочем, прямота известной дамы порою могла показаться обидной.
– Но, дорогая леди, не слишком ли смело с вашей стороны так скоро снова показаться в свете – я имею в виду события вчерашнего дня? А ты, Седжкрофт, конечно, не в состоянии потерпеть ни секунды и с лета набрасываешься на легкую добычу.
«Набрасывается с лета?» – мысленно повторила Джейн, не зная, негодовать или смеяться над сравнением Грейсона с хищником, а себя – с жертвой.
– На самом деле, – заговорила девушка, поняв, что заправский сердцеед вовсе не спешит укоротить длинный язык приятельницы, – лорд Седжкрофт всего лишь…
– Очарован и околдован, – негромко выдохнул джентльмен, в полной мере владея собой, как и подобает настоящему хищнику.
Ох, ну и талантлив же этот негодяй! Великолепное исполнение роли страстно влюбленного вполне могло бы убедить даже саму Джейн, не знай