Скандал в высшем свете

которые слышал о своей подопечной. По мнению света, мисс Уэлшем всегда принадлежала сэру Найджелу, а потому Грейсон почти не обращал на нее внимания. Хорошо воспитана. Красива. «Синий чулок». Правда, «синий чулок» с телом, достойным королевского борделя. Никто и никогда не упоминал ни своеобразного едкого ума, ни колдовских зеленых глаз, ни трогательного налета беззащитности. И разумеется, не могло быть и речи о том, что все демоны души и тела найдут в этом хрупком создании свою пару.
– А кто такой Армхерст? – поинтересовался Грейсон.
– Приятель Сесили.
– Молодой?
– Думаю, да.
– В прошлом году какой-то Армхерст дрался на дуэли из-за разбитого сердца.
Джейн вздохнула. В голосе маркиза слышались ледяные нотки, а взгляд обжигал. Седжкрофт медленно склонился, и грива светлых волос красиво легла на воротник черного вечернего костюма. Запах только что выпитого виски гипнотизировал и притягивал.
– Отмените встречу, – коротко, обманчиво легким тоном попросил Грейсон.
Сердце Джейн дрогнуло. Да, они оказались на самом краю бездонной пропасти; еще мгновение, и оба улетят в неизведанное. Девушка чувствовала это и не знала, поддаваться страху и панике или попытаться им противостоять.
– Почему?
– Вы не должны видеться с этим Армхерстом. Я запрещаю.
– А если я ослушаюсь? – поинтересовалась Джейн, слегка поддразнивая.
– В таком случае я окажусь там же, и он не осмелится даже взглянуть на вас.
– Только не говорите, что никогда не участвовали в дуэлях, – заметила Джейн, не зная, как отнестись к столь резкому проявлению ревности. Что изменилось в их отношениях?
– Сейчас речь вовсе не о моих моральных устоях.
Девушка откинула голову на шелковую подушку.
– Хочу кое о чем спросить вас, Седжкрофт. Смогли бы вы жениться на той, которую не любите? Если бы ваша семья настаивала, или если бы невеста была красавицей, да еще и с кучей денег в придачу?
Грейсон наклонился и поставил пустой стакан на столик. Открыто говорить с женщиной на такие темы опасно.
– Если честно, то я вообще не уверен, что женюсь на той, которую полюблю, даже если она окажется несметно богатой.
– Неужели?
– Еще около месяца назад я бы скорее позволил зажарить себя на медленном огне, чем согласился лишиться драгоценной свободы. Но в последнее время я стал относиться к жизни несколько иначе.
Джейн почувствовала, что маркиз сделал свой ход на шахматной доске. Губы мгновенно пересохли. Еще минута, и она скользнет в его объятия. Сольется в единое целое с этим красивым сильным телом и опозорит обоих.
– Вы имеете в виду, что взгляды на жизнь изменились после смерти отца, когда пришлось в полной мере ощутить ответственность за все семейство?
Маркиз нежно дотронулся до ее пухлой нижней губы. Об ответственности он думал меньше всего. Страсть терзала с такой силой, что, казалось, болели кости.
– И это, и другие обстоятельства. А вам уже говорили, как эротичны ваши губки?
– Разумеется, нет. Думаю, Найджел даже понятия не имеет, что означает это слово.
Джейн внезапно забыла, о чем именно шел разговор. Порочный рот на расстоянии лишь одного пропитанного виски дыхания полностью лишил ее способности думать. Серебристо-синие глаза пронзали чувственной властью, заставлявшей тело трепетать в ответ на невысказанные призывы. Девушка жаждала отдать этому человеку все, о чем он мечтал, какими бы дикими и опасными ни оказались эти мечты.
– Мне не стоило задерживаться, – произнес Грейсон слегка осипшим голосом.
– Понимаю.
Джейн закрыла глаза, тая от прикосновения сильных рук, скользнувших по телу и страстно овладевших нежными холмами груди.
– Если бы ты только знала, как мне хотелось сделать это еще в театре, – признался Грейсон, целуя ее шею и подбородок.
Стянув вниз шелковый корсаж, он обнажил полную зрелую грудь.
– Какое прекрасное тело! Как я хочу его!
Желание и легкое недоверие заставили девушку вздрогнуть.
– Мне показалось, что мы собирались играть в карты.
– Давай лучше поиграем во что-нибудь другое.
Подняв юбки, Грейсон посадил Джейн к себе на колени и принялся жадно целовать. Девушка едва не захлебнулась в неизведанных ощущениях, дарованных позой: попа оказалась зажатой сильными мужскими бедрами, а страстные влажные поцелуи почти лишали сознания. Рука маркиза поднялась по обнаженной ноге и, проникнув в самые интимные уголки, принялась ласкать с ошеломляющей смелостью.
– О Господи! – взмолился Грейсон, исследуя пальцами тайные сокровища. – После вечера в лабиринте я думал о тебе каждую секунду.
Глубокий голос доносился