Скандал

– Я первым добежал до библиотеки и раскрыл дверь. Он лежал на столе вниз лицом. Пистолет выпал из его руки. Всюду была кровь. И я увидел, что он оставил записку… Мне. Прости, Господи, его душу! Он не прощался, не объяснял, почему покончил с собой и как, бога, ради, мне расхлебать ту кашу, которую он заварил. Он просто оставил мне эту идиотскую записку с просьбой позаботиться о матери.
– Саймон. Дорогой мой Саймон…
Он не слышал, как она поднялась с кресла, но Эмили вдруг оказалась позади него, ее руки обвились вокруг его талии. Она обнимала его, яростно защищая, как будто могла каким-то образом навеки стереть из его памяти кровавые пятна на стене, за креслом мертвого отца.
Долгое время Саймон не шевелился. Он просто позволял Эмили обнимать себя. Он чувствовал ее мягкое тепло и понимал, что это сродни тому, что он ощущал, когда предавался с ней любви. Сродни но несколько иное… Сейчас он чувствовал не страсть, а какую-то особую близость. Такого у него раньше не было ни с никакой другой женщиной.
Немного погодя Саймон осознал, что чувствует себя спокойнее и, пожалуй, в большей гармонии с самим собой. То бередящее душу ощущение вины, от которого он проснулся утром, ушло.
В библиотеке стояла тишина, пока Гривз не постучал в дверь и не доложил о приходе секретаря Саймона.
В сопровождении грума Эмили совершала прогулку в парке. Она гордо восседала верхом на красивой серой кобыле с тонкими, чуткими ушами, изящными ноздрями и превосходным экстерьером. Лошадь была подарком Саймона, которым он удивил жену два дня назад после их разговора в библиотеке. Эмили с горничной тут же решили, что ее новенький, очень модный костюм для верховой езды a la militaire идеально подходит к этому благородному животному.
– А вот и вы, – леди Мерриуэдер подъехала к Эмили на лоснящейся гнедой лошадке. – Вы превосходно смотритесь в этой черной амазонке. – Она оценивающе оглядела красную с золотом отделку на воротничке и высоких манжетах. – Признаюсь, я несколько сомневалась, когда мы его заказывали, но мне очень нравится, как он оттеняет вашу белую кожу и рыжие волосы. Весьма выразительно.
Эмили улыбнулась:
– Благодарю вас, Араминта.
– Но право же, вам следовало бы снять очки, – добавила Араминта. – Они совершенно не идут к вашему костюму.
– Араминта, не могу же я ездить верхом вслепую, не видя, что делаю и куда еду.
– Должен же быть какой-то выход. Что-нибудь придумаем…
Араминта направила лошадь рядом с лошадью Эмили, и они поехали по дорожке. Слуги следовали за ними на почтительном расстоянии.
– Саймон, похоже, не возражает против моих очков, – заметила Эмили.
– У Саймона довольно своеобразное чувство юмора. Он находит вашу экстравагантность чрезвычайно забавной. И я должна признать, что, по-видимому, она не помешала вашему успеху в свете. Высшее общество просто очаровано вами в последние дни. Вашему бедному мужу пришлось немало потрудиться, чтобы заполучить у вас хоть один танец на балу леди Крествуд прошлой ночью.
Эмили покраснела:
– Саймон мог бы получить столько танцев, сколько ему захотелось бы, и он прекрасно об этом знает.
– Да, думаю, вы правы, – подтвердила Араминта, бросив на нее многозначительный взгляд. – А еще он прекрасно знает, что вы с легкостью перешагнете через горы ваших бедных преданных поклонников, стоит ему лишь пальцем поманить из дальнего угла танцевального зала. И в свете тоже уже знают…
– Право же, Араминта, у вас это прозвучало так, словно я собачка, которая послушно бежит на зов своего хозяина.
– Ну, у вас и вправду есть склонность открыто выказывать совершенно явное предпочтение своему мужу. Что сейчас не очень в моде, моя дорогая. И откровенно говоря, ваше поведение не представляется мне слишком умным. Вы же не хотите, чтобы Блэйд начал думать, будто вы нечто само собой разумеющееся.
– Блэйд ничего не считает само собой разумеющимся, – заявила Эмили. – Он обладает истинным пониманием всего, чего хочет достичь, и прекрасно знает всему цену.
Араминта усмехнулась:
– Я вижу, вас бесполезно убеждать в тех преимуществах, которые получаешь, когда не выдаешь мужу своих истинных чувств. А теперь, моя дорогая, вы должны рассказать мне о планах на ваш первый светский прием. Вы уже разослали приглашения?
– Вчера. Араминта, я пригласила всех, кто был в списке, составленном секретарем Саймона. Надеюсь, я поступила правильно. Будет ужасная толчея.
– Как раз то, что нужно. Поверьте мне, дорогая. Вы должны быть уверены, что дом будет трещать по швам и что гостям понадобится целых полчаса, даже чтобы просто войти в двери.
Эмили состроила гримаску:
– Вот и Саймон говорит